rus/eng

Блог

  • Фанаты Сары

    Корреспондент Театра. — о спектакле пермского Театра — Театра «Сара Бернар. Фан-клуб».

    Традиции у людей бывают разные. У кого-то принято воспитывать детей и жену шнуром от кипятильника, — это называется «традиционные семейные ценности». Кто-то каждый год, тридцать первого декабря, ходит с друзьями в баню — тоже традиция. А как вам такая: ежегодно, двадцать шестого марта, шесть экзальтированных людей под руководством мрачного случайного человека глубокой ночью подкупают охранника музея Сары Бернар, раздеваются, проходят под задуваемый из входа снег, руками ничего не трогают, зажигают свечи и начинают. Начинают ритуал по возвращению Бернар к жизни: вот платье, которое она носила, а вот ожерелье, оцененное в четыреста тысяч, а вот деревянная нога — всё идёт в ход в деле воскрешения. Случайный человек вытаскивает откуда-то микрофон с тяжеленным усилителем, включает его и говорит: «Добро пожаловать в фан-клуб Сары Бернар!», и Сара Бернар начинает понемножку, по частям как бы вымываться из влажного воздуха: вот глаза, вот руки, а вот и все её истории.
    Впервые французский режиссёр Жюльет Дешам (Juliette Deschamps) познакомилась с пермским Театром-Театром (в рамках которого существует Сцена-Молот) ровно год назад: в феврале 2016-го на Лаборатории молодой режиссуры, проходившей тогда совместно с центром французского языка и культуры «Альянс Франсез-Пермь» при поддержке Французского Института в России, она разработала эскиз спектакля, премьера которого прошла теперь. Дешам окружена французской командой: художник-сценограф Клеманс Беза, художник по костюмам Маша Макейеф (руководитель театра La Criée в Марселе), художник по свету Франсуа Мену. В программке сообщается, что дед Жюльет Дешам прибыл во Францию из России с волной белой эмиграции, что спектакль о Бернар — первая постановка его внучки в России. Также сообщается, что в 2007 Дешам основала собственную театральную компанию La Scène du crime, а в 2016-м стала программным директором театрального сезона французского города По.
    Сюжетная форма спектакля была заимствована из жизни: Дешам, по её словам, сама неоднократно становилась свидетелем разного рода конкурсов, когда фанаты, допустим, оперной дивы собирались вместе и выбирали какую-нибудь «Мисс Ханниган — 2014» (речь все же обычно о мёртвых знаменитостях). Вот ровно это происходит и здесь: шесть человек радостно оккупируют музей Сары Бернар и устраивают конкурс — кто лучше великую актрису сыграет. Спектакль придуман режиссёром не то чтобы с нуля, но без привлечения драматургического материала в виде готовой пьесы. В качестве основы Дешам взяла две книги: мемуары Бернар «Моя двойная жизнь», вышедшие в 1907 году, и книгу 1883 года «Воспоминания Сары Барнум» за авторством Мари Коломбье, сначала подруги, а затем яростной соперницы Сары Бернар. А также «газетные выдержки, высказывания критиков и зрителей, свидетельства друзей и современников-анонимов», способные, на взгляд режиссёра, помочь разгадать «миф о Саре Бернар», словом, Дешам провела внушительную исследовательскую работу. На русский язык сценарий спектакля переводила Марина Вершинина, директор центра «Альянс Франсез-Пермь».
    Все начинается с музея. Когда зрители только рассаживаются, по сцене среди экспонатов ходит маленький мужчина в спортивной куртке и говорит в рацию заученные реплики: про платье Бернар, про её ожерелье, про годовщину смерти и урну с прахом, и, подходя к двери: «Музей закрывается. Просьба пройти в гардероб». Он успевает сказать это раз пять или шесть, медленно проходя по периметру сцены, останавливаясь возле каждого экспоната, — и во всём этом уже есть некая изящная пластичность. Музей на сцене выстроен очень красивый: тёмно-зелёный дощатый пол, несколько приземистых стендов, крайне симпатичные чучела кабана, ящерицы, рыси, стеклянные витрины с платьем и с разными предметами, две деревянные скамьи, постамент с металлической урной, внутри которой якобы находится прах Сары Бернар, на задней стене висит согнутая деревянная нога, левее — афиша с портретом Бернар авторства Альфонса Мухи, изображающая её в роли восточной принцессы Мелиссинды в спектакле по пьесе Эдмона Ростана «Принцесса Грёза». Параллельно к залу на сцене стоит пианино, на котором расположен канделябр, а за которым — ширма для переодевания. Всё это действительно очень похоже на музей, правда музей с большим зарядом театральности: декорации Клеманс Беза статичны, хотя их временами и передвигают, но все объекты каким-то образом выглядят живыми и заполняют пространство, а не замусоривают его.
    Сколько-нибудь прямая манифестация гомосексуальности на сцене для российского театра до сих пор событие, и политическое, и художественное. Даже в руках приличных российских режиссёров гомосексуалы выходят карикатурными: они обязательно феминные, избыточно манерные, одеты в странные преувеличенной яркости вещи, делающие их похожими скорее на клоунов, обязательно разговаривают высоким придурковатым голосом, которым произносят считающиеся смешными реплики. Некоторая социальная боязливость (равно как и инертность художественных образов и стереотипов), существующая в нашей стране вокруг альтернативных сексуальных предпочтений, почему-то мешает перестать объективировать гомосексуалов, превращая их появление на сцене в аттракцион. То же самое справедливо и для травестийности в российском театре: если мужчина надевает женскую одежду и макияж, в этом всегда будет в два или в пять раз больше гротеска, чем заложено в травести, будет зашкаливающий уровень вульгарности, которая, в свою очередь, будет компенсироваться плоской комедийностью, — подразумевается, что мужик в платье с накрашенными губами — это всегда смешно, но никогда не серьёзно, драматично или просто обычно.
    Спектакль Дешам в этом смысле — вагон свежего воздуха. Целующихся мужиков здесь, конечно, нет, — и это, наверное, к лучшему. Но вот как минимум два персонажа, мужчины, пришедших на конкурс в музей, экстравертно гомосексуальны. Местами — и тут непонятно, то ли оплошность режиссёра, то ли самоволка актёров — их поведение скатывается в карикатурные прихлопывания ладошками и заливистый хохот, но в целом же это два цельных, равных себе человека, а не разукрашенные «условные педики».
    И, конечно, нельзя не сказать о травестийности: в этом кульминация спектакля, потому что цель фан-клуба — стать Сарой Бернар, а значит — надеть чёрное платье, красный платок, фиолетовое платье, белое платье в пол, жёлтое платье, бордовый парик, каракулевую шубу, etc. И как приятно, когда актёры, ещё вчера натужно кривлявшиеся в спектакле Анджея Бубеня «Весёлые похороны», сегодня выходят в женском платье и играют модус «смотрите, нам нравится», а не «смотрите, мы сейчас дико постараемся вам показать, как нам страшно нравится, но на самом-то деле мы, конечно, не всерьёз». Это такое очень мощное очищение гомосексуальной чувственности и эстетики от накипи смехопанорамного гротеска, облепившего её в российском театре. И хотя это занимает не самое большое место в спектакле, уже одним этим спектакль ценен.
    В этой работе Дешам нет ярковыраженных приёмов современного театра, вроде видеопроекции, какой-то специальной работы со зрителем, формализации игры или коммуникации между актёрами и вообще такого нарочитого прогрессивного радикализма. Но спектакль этот, конечно, абсолютно современный. И тем лучше, что не вполне понятно, за счёт чего. Сперва можно подумать, что дело в речи, в специальной работе режиссёра с актёрами, потому что говорят в этом спектакле как-то совсем не так, как в среднем российском театре; вероятно, западный материал автоматически меняет модель речи, да ещё искажённый микрофон, рация и множество французских слов. Но потом становится понятно, что современность — в отсутствии претензии на мимесис: исполнители играют, играют не себя и не пытаются это скрывать, отсюда особая искренность. Здесь в наличии букет совсем уж конвенциональных театральных приёмов: абсурдный юмор, смешное повышение голоса полной женщиной в розовом пеньюаре, хлопушки с блёстками, пена из противогаза, гармоничное распределение интонаций и настроений по телу спектакля, грустный финал (в разрушенном музее остается только охранник) с живой фортепианной музыкой; но все эти приёмы странным образом смотрятся по-новому. Вполне вероятно, что работает культурный бэкграунд и вкус Дешам.
    Все в этом спектакле выглядит и работает так, как должен выглядеть и работать настоящий камерный театр полноты, если можно позволить себе такое, на первый взгляд, оксюморонное определение. Наверное, в этом заключается единственный минус спектакля — он очень приятный. Не избыточно приятный, в меру, очень гармоничный, динамичный и завлекающий, в нём нет неудобств и опасных поворотов, а мы уже привыкли, что в действительно хорошем современном театре есть какая-то неожиданность, или агрессия, или скука, или чрезмерность. Так что здесь, вероятно, и лежит потенциальная поливариантность отношения к спектаклю Жюльет Дешам «Сара Бернар. Фан-клуб».

  • Теорема покаяния и аксиома вины

    Корреспондент Театра. — о двух премьерах Красноярского драматического театра имени Пушкина: «Преступлении и наказании» Александра Огарева и «Дядя Ваня. История одного выстрела» Анатолия Ледуховского

    читать дальше

  • Здесь и сейчас

    .

    В Новом пространстве Театра Наций вышел спектакль Дмитрия Брусникина «До и после» — совместный проект Театра Наций, фестиваля «Территория» и Благотворительного фонда поддержки деятелей искусства «Артист».
    читать дальше

  • След от голоса

    Седьмая премьера «Электротеатра Стантиславский» — моноспектакль Татьяны Бондаревой по рассказу Вирджинии Вулф «Пятно на стене».

    читать дальше

  • Некто в сером

     

    В БДТ вышел спектакль по рассказу Леонида Андреева “Губернатор”. Корреспондент Театра. считает, что это самая страшная и жесткая постановка Андрея Могучего, хотя ее главной темой стала способность человека к состраданию.
    читать дальше

  • Марюс Ивашкявичюс: “Родина – это не земля, это люди”

     

    В Театре имени Маяковского вышел спектакль Миндаугаса Карбаускиса по пьесе Марюса Ивашкявичюса. Корреспондент Театра. побеседовал с драматургом о том, что на самом деле значит слово “изгнание”, и как по-разному воспринимают его в Москве и в Вильнюсе.
    читать дальше

  • Остроумный критик

    11 февраля не стало Марии Дмитриевны Седых – резкого, яркого, необычного человека. Она ушла из жизни слишком рано, после тяжелой болезни, чуть-чуть не дожив до 69 лет. Множество блестящих статей ставят ее в один ряд с легендарными мэтрами критического цеха. О Марии Седых вспоминают Кама Гинкас, Вадим Гаевский и Михаил Швыдкой.
    читать дальше

  • Убить в себе монгола

     

    Миндаугас Карбаускис впервые поставил современную пьесу. «Изгнание» Марюса Ивашкявичюса получило московскую прописку в Театре имени Маяковского.
    читать дальше

  • Ламповое настроение Робера Лепажа

    Знаменитый канадец поставил в Нью Йорке оперу Кайи Саариахо «Любовь издалека». Корреспондент Театра. считает ее главной удачей Metropolitan Opera в нынешнем сезоне.
    читать дальше

  • “Назвал это произведение своим…”

    Театр. начинает серию публикаций об авторском праве в хореографии и режиссуре, впервые публикуя на русском языке стенограмму прецедентного судебного процесса «Жюль Перро против Мариуса Петипа» (1862), на котором юристам пришлось решать чисто искусствоведческую проблему: что такое хореография, является ли она произведением искусства и кому принадлежит — балетмейстеру или артистам.

    читать дальше

перейти в блог

Журнал

  • Театр без начала и конца

    Театр для большинства людей — это помпезный дом с фронтоном и колоннами. Это зал, в котором погасят свет прежде, чем начнется сценическое священнодействие. Это, наконец, сама сцена, с которой «можно сказать миру много добра». Такое театральное пространство кажется нам если не единственно возможным, то уж точно самым естественным. Если мы оглянемся на сто, двести, даже триста лет назад, так оно и будет. Если заглянем чуть дальше — в XIV или XVI век или внимательно присмотримся к тому, что происходит в театре сейчас, выяснится, что это так и не так.

    читать дальше

  • Джулиано Капуа: Приключения итальянца в России

    В наших творческих вузах учится много иностранцев, но мало кто из них остается потом в стране обучения. ТЕАТР. разбирается, как живет и работает в России один из самых ярких экспатов театрального Петербурга
    читать дальше

  • Евреинов, Смышляев, Пиотровский: социальный театр после революции

    Расцвет социального театра начался в России раньше, чем во многих других европейских странах, и так же рано закончился. ТЕАТР. обратился к наиболее ярким страницам этой ранней его истории
    читать дальше

  • 15.11.14 / БДТ / Что делать / режиссер: Андрей Могучий

    Спектакль, чтобы думать
    «Что делать» / Режиссер — Андрей Могучий / БДТ
    Премьеру «Что делать» сыграли в середине января 2014-го. Это был первый спектакль нового худрука на свежеотремонтированной большой сцене БДТ, и ожидания по его поводу были особенно высокими.
    читать дальше

  • Иммигрантский театр в израильской культуре

    Израильский театрально-художественный мир, в который с разной степенью успешности пробивались и пробиваются выходцы из России, отличается рядом весьма своеобразных особенностей. ТЕАТР. рассказывает о них и о том, как вообще устроена многослойная израильская культура

    читать дальше

  • Сказки дядюшки Римаса

    Уже мало кто помнит, что в начале нулевых, когда Римас Туминас, режиссер с собственными темами, стилем и методом работы с актерами, попал на московскую сцену, его спектакли оказались не поняты и недооценены как зрителями, так и критиками. ТЕАТР прослеживает путь, который проделали навстречу друг другу литовский режиссер и русская публика

    читать дальше

  • Русофоб или русофил

    Портрет Римаса Туминаса в 26 цитатах читать дальше

  • Театр для моей мамы. Об этимологии и противоречиях буржуазного театра

    «Некоторые верят, что роскошь — противоположность бедности. Нет. Это противоположность вульгарности.»
    Коко Шанель

    читать дальше

  • Неистовая Джудит

    ТЕАТР. публикует отрывки из дневников Джудит Малины, актрисы, режиссера, поэта, дисидентки, анархистки, пацифистки, хиппи, битника и создательницы легендарного The Living Theatre.

    читать дальше

  • Адам Мицкевич: Наш изгой

    Великий польский поэт Адам Мицкевич лишь семь месяцев своей жизни провел на территории Польши. Все остальное время он жил за ее пределами — в том числе в Санкт-Петербурге, Одессе, Крыму, Москве. Так что в определенном смысле Мицкевич — еще и наш изгнанник. ТЕАТР. разбирается с тем, как это откликается в современных постановках главного произведения его жизни — «Дзядов»
    читать дальше

архив номеров