В Москве и Питере проходят гастроли новосибирского театра «Старый дом». Спектакль «Контрольные отпечатки» — первая работа Дмитрия Волкострелова в Новосибирске. Но не первая постановка режиссера, основа которой – фото (вспомним хотя бы пьесу «Я свободен», из 535 фотографий и 13 к ним подписей). Так что его новые отпечатки кажутся нам знакомыми.
Основоположник репортажной съемки и мастер уличного фото, Анри Картье-Брессон главным качеством фотографа считал умение смотреть. Собственно, всю свою долгую, почти столетнюю, жизнь французский фотограф этим и занимался: смотрел, смотрел, смотрел. И в том, что видели все, но игнорировали как нечто заурядное, он находил красоту. Например, когда Картье-Брессон освещал коронацию британского короля Георга VI для французской газеты «Ce Soir», он не сделал ни одного фото самого монарха: в его фоторепортаже были запечатлены гвардейцы в форме, толпа зевак, пытающихся издалека разглядеть церемонию, груда старых газет.
На черно-белых снимках Картье-Брессона застыла повседневность, кусок реальности, схваченный в тот самый «решающий момент» – то есть момент наивысшего эмоционального напряжения, который-то всегда и рассчитывал поймать фотограф. Улыбчивый мальчуган, бодро шагающий с двумя бутылками вина; парочка, лежащая в окружении надгробных плит; истощенная старуха в фартуке с изображением американского флага; молодые девушки на фоне статуи Будды; заключенный, грозящий нам кулаком. Задумчивые люди, иногда глядящие в камеру, спящие дети, переполненные улицы, опустевшие города. Абсолютное равноправие даже самых невзрачных прохожих, даже самых обыденных сюжетов. В своем программном эссе «О фотографии» Сьюзен Зонтаг писала: «Когда Картье-Брессон посещает Китай, он показывает, что в Китае есть люди и что эти люди – китайцы». Китайцы, африканцы, французы, англичане, испанцы, русские, армяне: в объектив Картье-Брессона смотрел — то рассеянно, то с любопытством, то куда-то вдаль — буквально весь мир.
Как написано в аннотации спектакля «Контрольные отпечатки», режиссера Дмитрия Волкострелова в детстве пленил кадр Анри Картье-Брессона «За вокзалом «Сен-Лазар»», сделанным им в 1932 году. На этом снимке человек в черном котелке пытается перепрыгнуть через лужу. Знание того, что случится с миром через несколько лет, порождает в сознании обширное поле метафор, расширяет горизонт нашего восприятия. Рискованный прыжок незнакомца рифмуется с состоянием мира, застывшим над бездной, между двумя мировыми войнами. «За вокзалом «Сен-Лазар»» считается одной из самых знаменитых работ Картье-Брессона, сделавшей узнаваемым его творческий почерк. С ее показа начинаются и «Контрольные отпечатки», вышедшие весной этого года в новосибирском театре «Старый дом».
В спектакле зрителям показывают 36 уникальных снимков, но подробнее узнать они успевают лишь о шести из них, выбранных случайным образом перед началом спектакля. Каждому исполнителю (в «Контрольных отпечатках» их шесть, по числу отобранных фотографий) необходимо рассказать, какие ассоциации у него пробуждает кадр, доставшийся в этот раз. Выходы артистов предваряют титры, проступающие постепенно, буква за буквой, на черном экране. Титры отражают своеобразный свод правил, которыми Картье-Брессон руководствовался в работе: быть незаметным, ничего «не готовить» и ничего «не организовывать», просто быть там. Сначала снимки даются в расфокусе – и только спустя некоторое время мы распознаем, что на них запечатлено. Создается эффект проявляющейся пленки – как будто образы, отснятые десятки лет назад, воплощаются только сейчас.
Вообще, принцип избирательности использовался Волкостреловым и раньше: например, в позапрошлогоднем «Закате», поставленном на территории Дома культуры «ГЭС-2». Аудитория, сидевшая в Актовой зале в наушниках с многоканальным плеером, наблюдала через стеклянную стену за несколькими группами артистов, беседовавшими друг с другом снаружи, в березовой роще. Каждому зрителю приходилось самому решать, чьи разговоры он хочет послушать, в какой последовательности и как долго. В «Контрольных отпечатках» отбор кадров раз за разом производит случай – игральная кость, которую участники спектакля подбрасывают накануне. За зрителем, однако, сохраняется право персонального истолкования, причем как тех шести фотографий, которые комментируют актеры, так и остальных тридцати. И, очевидно, у каждого человека, сидящего в зале, выстроится собственная – всегда уникальная – цепочка ассоциаций.
Портрет французского поэта Андре Пьейра де Мандьярга, доставшийся Лилии Мусиной, ассоциируются у нее с запахом лета, табака и соленого моря. Дмитрий Иванов, разглядывая «Запретный город», на котором пожилой китаец в медицинской маске шагает вдоль дворцового комплекса в Пекине, окутанного туманной дымкой, вспоминает ковидные времена. Актер уточняет, что Картье-Брессон запечатлел Китай в преддверии прихода коммунистов к власти. Застывшую жизнь, которая вот-вот исчезнет. Похожей чем-то на этот старый, туманный Китай, увиденный фотографом в 1948 году, кажется теперь наша прежняя жизнь, призрачная, обреченная и немного растерянная. Вот Арсений Чудецкий зачитывает впечатления его друзей от снимка, где человек валяется в луже – то ли крови, то ли мочи – в одном из переулков Манхэттена: смерть, боль, страх, усталость, отчаяние. А вот мы уже с Юлией Борщевой любуемся ногами жены фотографа Мартины Франк, которые, по мнению актрисы, символизируют сексуальное влечение, эрос. Вот Яна Погорелова восхищается строгой геометрией парижской набережной, силуэтами прогуливающихся людей, голыми ветвями платанов – и во всей этой композиции ей видится обещание весны, обновления. Вот Алексей Ефимов смотрит на девочку, выглядывающую из стройной шеренги военных на параде, и узнает маленького себя, празднующего с семьей День победы. Артистов во время их сольных вербатимов фотографируют на пленочную камеру, а в конце спектакля проявленные на наших глазах снимки проецируются на экран в двух вариантах: негатив и позитив.
Только не думайте, что «Контрольные отпечатки» предлагают зрителю лишь виртуальную, пусть и нескучную, прогулку по монохромному миру, открывшемуся нам на полтора часа; в спектакле имеется еще один важный пласт. Время от времени исполнители озвучивают выдержки из различных интервью Анри Картье-Брессона, в которых прослеживается траектория жизни фотографа и его взгляды на профессию. Из них, в частности, складывается портрет героя спектакля. Человека, научившегося держать взгляд за линией горизонта; человека, называвшего съемку людей без эмпатии варварством; человека, полагавшего воображение своей самой большой странностью; человека, для которого фотография была манией, одержимостью, фанатизмом. Бывшего военнопленного, который в старости на немцев-ровесников смотрел с немым, но предельно ясным вопросом в глазах.
Начинается спектакль с упоминания «В поисках утраченного времени» Марселя Пруста, описавшего, как известно, идеальный способ распаковки воспоминаний, а заканчивается – зачитыванием легендарного опросника писателя, а также некоторых ответов Картье-Брессона. Главный герой «По направлению к Свану» окунал печенье «Мадлен» в чай и мысленно возвращался в детство, с которым у него прочно ассоциировался вкус этого печенья. «Контрольные отпечатки» проделывают со зрителем нечто подобное: напряженно, но без лишней спешки дожидаются решающего момента – когда в холодной, строго организованной и безупречной форме брессоновских работ внезапно обнаружатся отпечатки наших собственных воспоминаний – личных или коллективных.
Постановка Дмитрия Волкострелова, как всегда лаконичная, продуманная, внешне – почти бесстрастная, устроена сложнее, чем может показаться на первый взгляд: здесь есть глубокое исследование самой сути фотоискусства, есть и прямые цитаты из рассказа Хулио Кортасара «Слюни дьявола», лежащего в основе «Фотоувеличения» Антониони и существенно раздвигающего границы волкостреловского высказывания; здесь есть и выверенная хореография света и тени, и торжество момента, приправленное тоской по прошлому. И, разумеется, здесь есть контрольные отпечатки. У каждого, кто так или иначе соприкоснулся со спектаклем, они – свои.