«Грань города N. Анна» – последний спектакль в серии «МузейТеатр – 2026», завершающий год работы команды «Арт практики» в музеях широкой географии, от Великого Новгорода до Нижнего Тагила. Коллекцию из спектаклей разной степени междисциплинарности составили работы Филиппа Гуревича (Тамбов), Полины Кардымон (Великий Новгород), Бориса Павловича (Нижний Тагил), Михаила Патласова (Нижневартовск); последний в этой серии проект поставлен Денисом Бокурадзе, главным режиссером новокуйбышевского театра «Грань».
Кино-театральный док в камерном пространстве Музея истории Новокуйбышевска открывает зрителям персону первой женщины-директора (и строителя) здешнего завода синтетического спирта.
Театр в музее обладает редким свойством оживлять и высвечивать забытое, сданное в архив, вот и благодаря новокуйбышевскому спектаклю в культурное пространство вошла мало кому известная Анна Сергеевна Федотова.
Слово «грань» стало частью названия работы Бокурадзе. В пьесе-реконструкции, написанной драматургом Мариной Крапивиной по автобиографическим очеркам коллег и современников Федотовой, интервью с работниками завода. Показан карьерный путь героини, начиная от гражданской войны, когда в донскую станицу вошли красные, до 1960-х, когда она вернулась из Новокуйбышевска в Москву.
Вся сложность судьбы Анны Федотовой, которую Юлия Бокурадзе сыграла серьезной женщиной, вечно в одном и том же пиджаке (реальной Федотовой, когда в город приехал Хрущев, срочно шили белый костюм, – единственную нарядную вещь в ее новокуйбышевском гардеробе), явлена по-театральному ярко.
Но в зале музея, где игрались премьерные показы, оказались люди, помнившие и директора, и ее коллег, и сами когда-то работавшие на заводе. Они-то и распознали в театральном спектакле нечто подлинное: оказалось, что дело именно в материале, в персоне, в попытке коснуться времени, которое спрятано за праздничными кадрами хроники, где и жизнь хороша, и завод строится как залог светлого будущего. Театр встречается с музеем ради возвращения реального.
Анна Федотова переехала в Новокуйбышевск в 1950 году: ее назначили директором еще не построенного завода; работа шла в экстремальных условиях, подгоняли московские власти. Построив и запустив завод, героиня оказалась не у дел. Карьера, в жертву которой было принесено все, сошла на нет, но ценность труда – фанатичного, как у Федотовой – звучит в спектакле как что-то важное.
«Грань города N» начинается как остроумно смонтированный черно-белый фильм (видеооператор Вадим Френкин, режиссер видеоряда – Елена Галянина): он рассказывает о приезде в 1964 году на завод специалистов из ФРГ, которым показывали «образцовый» уровень жизни советских рабочих. Композиция движется по хронологии работы и борьбы Федотовой с обстоятельствами и недобросовестными начальниками. Экранный образ Юлии Бокурадзе точен: устремления ее героини к идеалам коммунизма звучат как материнские заветы, а самоотречение сыграно всерьез: в спектакле есть эпизод про потерявшего на производстве зрение рабочего, которому директор отдала свой коттедж. «Советское» тщательно имитируется, но разложено на элементы и как бы инсталлировано в стерильное пространство музея. Вот костюмы (художник по костюмам Урсула Берг), вот специфически советские интонации у актеров, вот из-за выгородки торчат воротники старых пиджаков (художник-постановщик Мария Лукка); а на длинном столе лежат личные вещи Анны Сергеевны – почти что подлинные музейные экспонаты. И хотя хронику сопровождает бравурная музыка, становится ясно, что за картинкой – реальность опасного труда, к плодам которого будущее отнесется жестоко.
В финале героиня задает себе вопрос, та ли она Нюрка с Дона, которая прошла целый путь от бессознательного социального элемента до карьерных высот: «Кто ты? Зачем жила? Кому сделала добро?». Присев на край стола, Юлия Бокурадзе читает кусочек из монолога чеховской Сони: «Мы будем работать…» Ирония, на которую был намек в киноальманахе про гостей из ФРГ, исчезает окончательно, и возникает гомункул, рожденный в зазоре между «экспонатом» и «живым человеком». Спектакль «Грань города N. Анна» – пример того, как театр попытался анимировать судьбу человека, жившего в историческом времени, где подлинное часто заслонялось официозным. Возможно, жанровая природа этой работы, вольно или невольно отсылающей к соцреализму как стилю, – следствие того разлома, который существовал между фасадом и реальностью в советские послевоенные годы и постепенно приучил к мажорному ладу и специфическому «утеплению». В этом смысле новокуйбышевский спектакль дает повод для дискуссии о встрече архивной истории, драматичной и неоднозначной, с инерцией обаятельной театральности, которая способна замазать любые противоречия.