Журнал ТЕАТР. – о двух спектаклях проекта «DOC на острове» и о том, как они связаны с прежним театром.
Наше светлое будущее
Название «DOC на острове» приклеилось к новому месту приписки Театра.doc на Садовнической набережной почти моментально. Наверное, потому что создатели и зрители, с одной стороны, хотели как можно быстрее поместить новый геотег на театральную карту Москвы, а с другой – возможно, совершенно неосознанно – обозначить, что новый Док отличается от старого, хотя продолжает его дело и между ними наведены более чем прочные мосты. Репертуар островного театра очень быстро пополнился спектаклями, которые передают привет Елене Греминой и Михаилу Угарову и их подвалу в Трехпрудном, но в то же время отличаются от того, что происходило в Доке в последнее время.
В августе 2018 года один из этих спектаклей, можно сказать, запустил новый Док, дав ему путевку в жизнь в рамках благотворительного вечера, на котором собирали средства на стройку и ремонт. Друг театра, арт-директор ЦИМа Елена Ковальская тогда предложила записать для него интервью с подростками, объяснив это тем, что театр и сам еще тинэйджер, который остался сиротой и не очень понимает, куда двигаться дальше, а полгода спустя спектаклем, выросшим из этой идеи, открылось уже полностью готовое к нормальной работе помещение. Этот спектакль называется «Будущее.doc» и состоит из аудио-интервью современных подростков, воспроизводимых профессиональными актерами разных возрастов, которые, как правило, существенно старше своих героев. И подростки, и актеры не постоянны, они меняются, так что перед зрителями предстают и разные истории, и разные образы. Впрочем, как раз от образности создатели спектакля драматург Иван Угаров и режиссер Дмитрий Соболев постарались отойти максимально далеко. Для них принципиально, что взрослые просто «воспроизводят» услышанные через наушники подростковые тексты, ничего в них не меняя и никак их эмоционально не окрашивая.
Конечно, полностью абстрагироваться от человеческого сложно (да и невозможно), но изобретенный в Англии прием headphone verbatim любопытен хотя бы потому, что создает иную, чрезвычайно интересную оптику, когда на реальные рассказы накладывается их ретрансляция. Не то же ли самое ежедневно проделываем все мы в общении с другими людьми? Они говорят одно, мы слышим другое, а воспроизводим третье. Осознать и признать это непросто, а тут – такая прекрасная визуализация привычных паттернов. Впрочем, все-таки не она – основная задача создателей спектакля. Их больше интересует, кто наступает нам на пятки и какие они, эти новые рассерженные, которые совсем скоро будут строить прекрасный новый мир. Тут читается и личный мотив (среди создателей спектакля наследник Угарова, что называется, по прямой), и социальный – исследовательский аспект в «Будущем.doc» довольно силен.
Предметом рассмотрения тут становятся современные тинейджеры, их проблемы, интересы, строй речи. Говорят они обо всем подряд: о сексе, отношениях с родителями, политике, учебе (на нашем спектакле не было, кажется, только разговора о национальностях), – при этом говорят на удивление свободно и раскованно, ничего не скрывая. Пожалуй, больше всего в спектакле удивляет и радует именно степень их внутренней и внешней свободы, то, как легко они раскрываются и произносят вслух – вернее, посредством актеров-ретрансляторов или в коротеньких видеофрагментах – довольно радикальные и откровенные вещи. И здесь же кроется, с моей точки зрения, их главное отличие от нас – по-прежнему напуганных, хоть и в разной степени, страхующихся, взвешивающих свои слова, осторожничающих и не доверяющих. Это детская, в чем-то даже наивная, но очень обаятельная открытость дарит надежду и оказывается намного важнее собственно текстов, в ней есть что-то жизнеутверждающее и незнакомое (или – почти забытое).
Иван Угаров признается, что по ходу интервью им с режиссером даже не нужно было задавать вопросы и как-то направлять беседу, важнее было просто внимательно слушать и давать ребятам выговориться. Отчасти процесс сбора материала (интервью записывались лично и по скайпу, что позволило опросить тинэйджеров из разных городов и даже стран) походил на сеанс психотерапии, потому что наружу наконец прорывалось то, что долго копилось и чем, как правило нельзя поделиться с друзьями и любимыми. Логично, что создатели спектакля теперь чувствуют ответственность перед его участниками и не хотят прерывать родившуюся связь. Однако в наших условиях это не так просто. Для начала подростки с юридической точки зрения просто не имеют права прийти на спектакль, которых сделан для них и про них: из-за звучащего со сцены мата и возможных обвинений в пропаганде гомосексуализма его возрастная маркировка – 18+. И так как никакой надежды на отмену подобных ограничений лично у меня нет, остается уповать на веб-трансляции и на то, что ребята не потеряются в потоке жизни. А еще, конечно, звать на спектакль родителей – чтобы наладить коммуникацию между поколениями хотя бы в таком опосредованном виде.
Ника Пархомовская
История любви и смерти
Иван Корсуновский выпустил спектакль «Как с этим жить?» буквально через пару месяцев после того, как Театр.doc осиротел. Тогда, оправившись от первого шока, этот вопрос задавали себе все, имеющие отношение к театру. Сомнений в том, что Док выживет, почти не было – Михаил Угаров и Елена Гремина вырастили сильную команду учеников, умеющих держать удар, но это не отменяло ни размеров потери, ни вопросов из серии «куда ж нам плыть?»
В основе спектакля – дела семейные. Мать и две уже взрослые дочери. Мать уходит, дочери остаются, и надо как-то жить с этим дальше. Вставать утром, дышать, ходить на работу, выслушивать соболезнования и мучиться повторяющимися вопросами. Почему это случилось с нами? Где мы не доглядели, не уберегли, не настояли, не подстраховали? Успели ли мы выразить всю свою любовь близкому человеку? И главное, что дальше? Что делать с этой черной дырой, образовавшейся рядом (или внутри)?
Спектакль о смерти, а если смотреть шире, о любой потере, получился пронзительным, но при этом на удивление светлым. Две неидеальные дочери и их непутевая мать оказались связаны такими прочными узами любви, что разорвать их неспособна никакая смерть. Да, любовь эта тоже была неидеальной, кривоватой и косолапой, но это не умаляет ее ценности. А смерть становится естественным продолжением жизни, о чем нам с весьма неожиданных сторон рассказывают вводные персонажи, вроде девушки-гримера и похоронных дел мастера.
В этом очень простом по форме (диалог, иногда переходящий в монолог и перемежающийся историями других людей) спектакле хорошо видны способы взаимодействия со зрителем, которые стали уже фирменным стилем, но не скучным и застывшим, а постоянно развивающимся, ищущим новые повороты и детали. «Вовлечение в историю» (тема-то из разряда вечных и неразрешимых), но при этом много свободы, воздуха, зрителя не затаскивают в эмоции силком, не берут «на слабо», все очень деликатно и бережно. Вообще, степень уважения к зрителю в Театре.doc, степень доверия к нему по нынешним временам удивительна. Если мы говорим о театре как собеседнике, если мы говорим о диалоге, о выстраивании связей, о сопереживании, соучастии (не в полицейском смысле) и сообществе – то вам сюда.
Что еще бесконечно радует в новом Доке (не то чтобы этого не было раньше, просто сейчас это как-то окончательно выкристаллизовалось, стало очень заметным) – уход от прямой публицистичности, многослойность, существование на нескольких уровнях. Вот и в «Как с этим жить?» мы видим внутренние терзания каждой из героинь (личный уровень) и взаимодействие сестер друг с другом (для кого-то тема сестринских взаимодействий затмит даже тему смерти), их столкновение с обществом (потому что смерть у нас происходит на миру, и все – врачи, родственники, соседи – имеют свое мнение, и да, отношения с государством как системой тоже никто не отменял) и неожиданный, почти незаметный выход на трансцендентный уровень, с размышлениями о смысле, началах и концах сущего. И все это сплетено в единый узел, все течет и разворачивается перед тобой как единый поток, и исключительно твое дело, насколько глубоко ты будешь в него нырять.
Сейчас, год спустя, в светлом и уютном зале DOC’а на острове спектакль смотрится чуть по-другому. Суть осталась, но сместились акценты. Да, остается боль потери, но важнее – память. Те бесконечные смешные и невеселые эпизоды, которые вспоминают две сестры, так что к концу спектакля зритель уже представляет их мать как живую. Жизнь продолжается, несмотря ни на что. И в этом ее главная прелесть.
Инна Розова