21 и 22 июня в тель-авивском театре «Гешер» пройдёт премьера спектакля Дмитрия Крымова «Bloody Mary». В основе постановки — оригинальная пьеса режиссёра по мотивам «Марии Стюарт» Шиллера.
Дмитрий Крымов в буквальном смысле стоял у истоков «Гешера»: над легендарной постановкой Евгения Арье «Розенкранц и Гильденстерн мертвы» по пьесе Тома Стоппарда, с которой в 1991 году началась история этого театра, он работал как художник. Спустя много лет, в 2022 году, этот спектакль вернулся на сцену «Гешера» — работа начиналась ещё вместе с бессменным руководителем коллектива, но вышла уже как дань памяти мастеру: в январе 2022-го Арье не стало. Сценография Крымова в этой версии сохранена, а наряду с новыми участниками на сцену в прежней роли Альфреда выходит один из основоположников и ведущих актёров «Гешера» Исраэль (Саша) Демидов. В премьере Крымова, которая станет первой встречей театра с ним в качестве режиссёра, он сыграет одну из главных — и чрезвычайно неожиданных — ролей, королеву Елизавету (она же Первая бабушка). Основной партнёршей Демидова — исполнительницей роли Марии Стюарт и Второй бабушки — станет ещё одна звезда театра, работающая в «Гешере» с момента основания, Евгения Додина.
Необычный замысел спектакля по мотивам «Марии Стюарт» Шиллера возник у Дмитрия Крымова давно. Год назад в «Театральной серии» издательства «Новое литературное обозрение» вышла книга режиссёра «Новый курс: разговоры с самим собой», где один из разделов назывался «Несделанные спектакли (пока)». Среди вошедших в него идей потенциальных постановок была и «Мария Стюарт». Приведём текст этой небольшой главы целиком.
«Больничный коридор, длинная очередь к врачу. Две бабушки — одна с внучкой, у внучки в голове вилка, а вторая с внуком, у внука оторвана голова, которую он держит в руках, при этом ковыряя в носу. В очереди также сидит человек, проткнутый шпагой, острый конец которой торчит у него из спины, и поэтому он все время ёрзает на стуле, а также водолаз, у которого заклинило шлем, а кислород заканчивается… Очевидно, это травмпункт. Все ждут приема, погружённые в свои мысли, а две бабки разговаривают о пьесе, которую собираются ставить в их театре. Через некоторое время мы понимаем, что это две актрисы, которые увидели распределение ролей, но толком ничего не поняли, пьесу не читали и сейчас пытаются из остатков своей памяти составить какое-то приблизительное представление о том, кто есть кто и кто в чём замешан, и вообще, в чём там дело и кого, собственно, они играют. Разбирательство это похоже на попытку распутать сюжет какого-нибудь латиноамериканского сериала, когда одна видела седьмую серию, а другая — конец пятнадцатой. Иногда из кабинета выходит сестра, что-то спрашивает то у одного, то у другого и снова скрывается за дверьми. В конце концов мы узнаём, что одна из бабушек должна играть королеву английскую Елизавету, а вторая — Марию Стюарт. Это первая картина.
Вторая — это театральная гримёрка, где те же бабки, но без детей, гримируются, и каждая, листая свой экземпляр пьесы, пытается вчитаться в текст. Тут оказывается, что это две примы этого театра и что отношения у них, как это и бывает, не ахти какие хорошие, за много лет они обросли взаимными претензиями, обидами и комплексами. Всё это прорывается через шиллеровский текст и смешивается с ним, так что атмосфера довольно быстро накаляется до предела, грозя перерасти в настоящий скандал. Они кидаются классическими текстами друг в друга, как комьями грязи, помреж, суфлёр и костюмерши, помогавшие им надевать очень красивые пышные королевские платья, вжались в стены. Булавки, на которых держались костюмы и искусственный жемчуг, летят в стороны, обе королевы сцепились, как бешеные кошки, вырывая пучки волос из париков и отрывая рукава и воротники от платья соперницы, текст становится, мягко говоря, не классическим и не романтическим. “Уберите эту проститутку! Кончайте с ней!” — кричит королева английская.
В этот момент из гримировальных столиков сооружают помост, который быстро задрапировывают красным бархатом, а на него ставят плаху. Всё это делается очень быстро, по-рабочему, как только всё готово, на помост взбирается палач, и несколько человек втаскивают кричащую и продолжающую ругаться Марию Стюарт. Борьба занимает некоторое время, и мы узнаём обо всех любовниках и всех абортах, которые актриса, играющая Елизавету, сделала от всех предыдущих и от теперешнего главного режиссёра театра. Наконец, на ней разрывают платье, ставят на колени и кладут головой на плаху. Палач взмахивает топором, и голова Марии скатывается по ступенькам. А красная Елизавета продолжает доругиваться с этой катящейся головой. В общем, начать ёрничеством, а закончить абсолютной трагедией.
И можно сделать такую концовку: взбешённая Елизавета уходит со сцены, и у неё звонит телефон, она достаёт трубку, нажимает трясущейся рукой какие-то кнопки и говорит: “Да, да… Скоро приеду… Репетиция тяжёлая была, сейчас переоденусь… Выньте из холодильника там суп, котлеты подогрейте, макароны… Я скоро буду”. Когда она уходит, звонит ещё один телефон, и палач, который не успел уйти, понимает, что звонок раздаётся из складок платья Марии, тело которой осталось на помосте. Он роется в складках, находит и достаёт телефон, нажимает кнопку и долго слушает. Потом говорит: “Да, да, здесь… Сейчас позову…”. Он спускается вниз, подносит телефон к голове. Голова открывает глаза, смотрит на определитель номера и говорит в трубку: “Да, всё только закончилось… Сейчас приеду, мне нужно прийти в себя, репетиция была тяжёлая… В холодильнике можете взять пока что суп, который со вчера остался, курицу можно разогреть… Я скоро приеду…”. Вот такой вот спектакль можно сделать».
Очевидно, что с момента написания этого режиссёрского замысла идея трансформировалась, однако общая композиция спектакля и оригинальной пьесы самого Крымова по мотивам «Марии Стюарт» осталась к ней близка, как можно понять из описания премьерной «Bloody Mary» и списка действующих лиц. «В травмпункте встречаются люди из разных миров и времён, — говорится в анонсе. — Среди них — две актрисы, которые готовятся играть “Марию Стюарт”. Постепенно разговоры превращаются в саму пьесу, и старая история о власти, ревности и казни начинает происходить здесь и сейчас. Когда всё заканчивается смертью, жизнь продолжается — и всё возвращается на круги своя. “Bloody Mary” Дмитрия Крымова — не инсценировка и не иллюстрация Шиллера. Это новый мир, мир художника, выстроенный, сконструированный из осколков кровавого сюжета, из нашей явной или неявной памяти о нём и сегодняшних реалий, в которых “Мария Стюарт” становится поводом для серьёзного разговора. Вымышленные персонажи — гротескные, почти цирковые, люди-символы — на наших глазах обретают кровь и плоть. Маска трескается, клоунада оборачивается исповедью, а образ — живым телом. В этом театре смешное всегда соседствует с трагическим, а игра становится формой существования и способом рассказа о нашей такой запутанной жизни».
Помимо исполнителей двух главных ролей, в премьере будут заняты ещё шесть артистов: Полина Пахомова (ныне одна из ведущих молодых актрис «Гешера» и компании Fulcro, она участвовала в российских крымовских постановках ещё в 2010-х) сыграет Медсестру, Никита Гольдман — Велосипедиста и Помрежа, Никита Олейников — Человека, пронзённого шпагой, Рут Сендерович — Внука первой бабушки, Итай Тарханов — Внука второй бабушки, а Борис Репетур — Водолаза и Суфлёра.
Вместе с Дмитрием Крымовым над спектаклем работают художник Катя Эрдени, драматург Катя Сосонская и художник по свету Глеб Фильштинский. За «музыкальную редакцию и звук» отвечает Михаил Вайсбурд, а за движение — Максим Розенберг.
Спектакль будет идти на русском языке (с субтитрами на иврите).