Мир дикого Новгорода

©Дамир Юсупов /Большой театр. Садко - Иван Гынгазов, Любава Буслаевна - Ксения Дудникова

Журнал ТЕАТР. – о “Садко” Дмитрия Чернякова в Большом театре.

Любой каприз за ваши деньги – если современным горожанам чего-то в жизни не хватает, они могут купить тур в парк, где их ждут эксклюзивные приключения. (Да, реклама должна быть именно про “эксклюзив” – так это работает, даже если туры поставлены на поток). Идея, четыре года назад мощно сработавшая на телевидении (сериал HBO, в котором андроиды изображали для возжаждавших безопасных авантюр туристов жителей дикого Запада, получил сумасшедшие рейтинги) пригодилась и Дмитрию Чернякову в новеньком его “Садко”. Главные герои спектакля отправляются в некий “Парк исполнения желаний”, оказываясь как бы в пространстве русской былины; как и в “Мире дикого Запада”, они узнают про себя много такого, чего знать бы и не хотелось.

Нет, конечно, тут нет речи о заимствовании сюжета – этими темами “игры в жизнь” Черняков занимается очень давно. “Трубадур”, “Кармен”, “Снегурочка” – от психодрамы к исторической реконструкции, с постоянным напоминанием о том, как легко заиграться. Театральный человек, Черняков отстаивает границы театра. Выступая, собственно, в нашей реальности, где многие актеры и режиссеры просто рвутся в зрительный зал, чтобы пообщаться с публикой, физически ее потрогать, спровоцировать, – страшным консерватором. Вот давайте мы оставим игру здесь, за линией рампы – упорно говорят его спектакли. А вы уж как-нибудь разберитесь с собственными жизнями, никем не притворяясь.

Итак, в “Садко” у нас – очередное путешествие за грань игры, закончившееся плачевно. (Думаю, для тех, кто видел хоть один спектакль Чернякова, отсутствие хэппи-энда в опере, где этот хэппи-энд вроде бы прописан композитором – не сюрприз). До того, как прозвучит самая первая нота Римского-Корсакова, нам показывают на экране небольшие собеседования с Садко, Любавой Буслаевной и Волховой. Ну то есть как на самом деле зовут этого молодого мужчину в свитерке, стеснительно рассказывающего о том, что он любит былины, начинающую стареть ухоженную даму, жалующуюся на то, что никакие отношения у нее не длятся более полугода, и модную молодую женщину – мы не знаем. Новгородским гусляром Садко, его нелюбимой женой Любавой Буслаевной и дочерью морского царя Волховой они станут в “Парке исполнения желаний”. Вот только уберут экран, как на громадную пустую сцену Большого опустится железная арка с сияющей вывеской парка.

А затем мгновенно соберется декорация первой картины – нам будет явлена гридня, где собрались на пир новгородские купцы. Черняков, всегда сам оформляющий свои спектакли, в этот раз решил использовать эскизы к нескольким знаменитым постановкам прошлых лет. Гридня здесь – из 1901 года, из Мариинского театра, где ее сотворил Аполлинарий Васнецов. Но это, разумеется, не простое копирование: “та” декорация теперь отчетливо собрана из фрагментов на наших глазах – а потом так же на наших глазах будет разобрана рабочими. Театр не собирается “обманывать” зрителя так простодушно – поэтому и задник в следующей картине (”Ильмень-озеро”, 1914 год, Иван Билибин) будет назойливо морщить. И последующие картины, где идут отсылки к работам Николая Рериха, Константина Коровина, Владимира Егорова – это “приветы” прошлым эпохам, но не “игра в них”. Черняков перебирает артефакты из истории русской оперы, отдает им должное – но в финале оставит героев в пустом пространстве. Потому что жить (даже прекрасным) прошлым невозможно, а тот, кто стремится это делать – теряет настоящее.

А ведь именно в прошлое стремится главный герой. Разумеется, не в реальное прошлое (с отсутствием антибиотиков и канализации) – а вот в эти сказочные картинки. (Так театр, всегда живой, воюющий, тоскующий и празднующий, в “исторической живописи” выглядит умилительно во все времена). Попав же “в картинку”, герой сначала резвится, осознавая, что это аттракцион (и тут происходит одна из самых жутких сцен в черняковском спектакле, когда Садко “раздает роли” гостей и мимикой издевательски комментирует их выступления – прямо вот ждешь, что сейчас очередной “андроид” взбунтуется и герой получит по шее; но нет, служащие парка безропотно отрабатывают зарплату) – а затем все более и более верит в эту искусственную реальность.

Все менее искусственной ее делает музыка. То есть вот Садко выползает из-под мятой тряпки “моря” – и где уж там поверить в то, что ему надо решиться пожертвовать собой ради того, чтобы его дружина добралась до дома? Но в музыке (не идеальной в исполнении, хор у дирижера Тимура Зангиева вначале довольно ощутимо расходился с оркестром) все это есть – и тоска, и неясное ожидание, и прощание, и надежда. Музыка забирает все большую власть – и все больше сходит с ума Садко.

Герой стремился в “прошлое” за приключениями и сильными чувствами – которых, очевидно, нет в его настоящем. Сильные чувства ему обеспечивает дочь морского царя Волхова (Аида Гарифуллина, затем Надежда Павлова). Явившаяся в пространство Парка “бизнес-леди” с элегантным чемоданчиком на колесах с удовольствием “отпускает себя” и бегает в балахоне a la дети цветов, приплясывает и “выходит замуж” за Садко в подводном царстве. Меж тем декорация этого терема морского царя отчетливо апеллирует даже не к спектаклю 1912 года в опере Зимина, а прямо-таки к “лестнице Зигфельда”. А костюмы рыб и прочих подводных тварей, придуманные Еленой Зайцевой – чистый мюзик-холл. В музыке – да, любовь, и оба исполнителя главной роли (и Гынгазов, виденный мной вживую, и Мавлянов, которого я наблюдала в телетрансляции) очень внятно ее транслируют. А вокруг – гулянья, которые Черняков прикладывал еще в “Руслане и Людмиле”, адский фальшак развлечений. Есть от чего рехнуться.

Понятно, что любой тур заканчивается – заканчивается оплаченное время. Бизнес-леди, спев на прощанье герою вполне искреннюю колыбельную, удалится по своим делам. С ним в растерянности останется та женщина, что исполняла роль нелюбимой жены – и нелепо, на грани последней надежды, попытается слепить что-то для себя из стремительно разрушающейся сказки. (Екатерина Семенчук и Ксения Дудникова в равной степени самоотверженно сыграли женщин некрасивых и остро переживающих уход молодости). Садко же, окруженный работниками Парка в спецовках, потребует продолжения дурного этого волшебства – и зайдется в истерике, когда его не получит.

Черняков который год носит титул самого востребованного русского режиссера в мировом оперном театре, часть общества связывает с ним надежды на интересную жизнь в театре российском, для другой части он стал символом всей ненавистной оперной режиссуры, мешающей великим певцам спокойно петь в шубах на фоне “исторических” декораций. Нагрузка на него в любом случае очень велика – и разговор о сути театра, о его границах, о Великом прошлом, об опасностях “аттракционов” с игрой – думается, очень важен для него. Сдается мне, что именно в “Садко” эта тема проговорена окончательно, сцена расчищена и далее начнется какой-то новый этап.

Комментарии
Предыдущая статья
Издан сборник драматургии Оли Мухиной 25.02.2020
Следующая статья
Фестиваль «Твой шанс» объявил афишу 25.02.2020
материалы по теме
Новости
Пласидо Доминго впервые будет дирижировать в Большом театре
21 октября 2020 года Пласидо Доминго впервые будет дирижировать в Большом театре в спектакле «Манон Леско». Спектакль на Исторической сцене пройдёт один раз.
Новости
Камерная сцена Большого театра приостанавливает показы спектаклей
Государственный академический Большой театр России отменил все спектакли на Камерной сцене им. Б. А. Покровского до 28 октября.