В программе десятого, юбилейного, фестиваля «Толстой» в Ясной Поляне были: новый спектакль Валерия Фокина с Евгением Мироновым, балет МАМТа, сайт-специфик спектакли разных лет (например, «Пчеловод» Кирилла Люкевича и «Дом, который покинул Лев» театра «Пух и прах») и три новые работы, сочиненные специально для «Толстого» в этом году.
У нынешнего «Толстого» есть люксовая и, скажем так, конвенциональная часть программы: балет МАМТа «Анна Каренина» (музыка Ильи Демуцкого, хореография Юрия Посохова) и спектакль Валерия Фокина «Обыкновенная смерть» по толстовской «Смерти Ивана Ильича» с Евгением Мироновым в главной роли (Театр Наций, 2025). Оба собирают толпы зрителей, билетов не достать, даже самых дорогих. Но предметом моего интереса стали спектакли вне выстроенных на территории Ясной Поляны сцен-коробок. Впрочем, одна сцена-арена все же была и тут.
«Для меня очень важно представить разнообразие современного театра», – комментирует программу куратор спецпроектов, театральный продюсер Евгения Петровская,. И действительно, все три свежие работы сделаны тремя разными способами.
Режиссер Анна Потебня, ученица Юрия Бутусова, и поэт-драматург Егор Зайцев придумали «Историю одного проигрыша» на круглом барабане сцены, в липовом парке «Клины». В качестве сидений – пеньки и спрессованные кубы сена, а над головами купол, который превращает это место в совершенное чудо. Четверо Толстых, разного возраста и темперамента (юноша, юнкер, взрослый мужчина и старец с наклеенными седыми бровями и бородой лопатой (в этой роли был элегантный актер театра «Около дома Станиславского» Сергей Каплунов), и одна Софья Андреевна (Алина Исхакова), задумчивая девушка с распущенными волосами. Слегка сомнамбулический рассказ о том, как молодой Толстой играл в карты, разъят на несколько мужских голосов. Подзвученные и проговариваемые без нажима, впроброс, голоса сливаются в гул бесконечного спора – этот спор Толстой и вел с самим собой в своей интенсивной духовной жизни. На кругу сцены – длинный стол, площадка для игры, и театральной, и карточной, решающей все, включая имущественные проблемы и любовь. Игрой оказывается и долгожданное объяснение – как у Кити и Левина, писавших мелом на столе первые буквы заветных слов.
Анна Потебня работает с пространством пленэра, с энергией артистов, ритмом их движения, как работала бы и на сцене конвенционального театра: ее спектакль – это хорошо придуманный, немножко моторный, но эффектный жест, который вписывается в среду, хотя может быть осуществлен и в другом месте. Но драматургия у спектакля интересная: наматываемые кругами (актеры и физически наматывают круги вокруг арены) тексты принадлежат вечно сомневающемуся и одолеваемому бесами мужчине, а поверх них существует рамка рассказа женщины, ретроспективно рефлексирующей все произошедшее, зная, что будет потом и ненавидя карточную игру уже сейчас. Присутствие Софьи Андреевны, произносящей строчки из своего дневника, становится контрапунктом к истории главного героя: мы слышим голос героини, отравленной опытом жизни с большим русским писателем.
«Дневник для одного себя» Евгения Маленчева – это аудиопрогулка по дневникам Толстого, «Яснополянским запискам» личного врача семьи Толстых Душана Маковицкого и текстам из сборника «Круг чтения». Зритель сам берет их из ящичка секретера, стоящего на углу Среднего пруда, где стартует путешествие, и минимум час блуждает, вслед за за девушкой-проводником, по закоулкам имения в компании с двумя прекрасными, умными и не по-актерски скромными голосами: Юрия Погребничко (читает за Толстого) и Евгения Цыганова (врач Маковицкий). Растягиваясь по аллеям и делая остановки – у телескопа в поле, на скамейке, наконец, у могилы Толстого (зеленом холмике у оврага, где детьми Толстой с братьями искали зеленую палочку), – мы слушаем рассказ о последних днях, часах и минутах жизни Толстого, четко и деликатно зафиксированных Маковицким. Маленчев «выгрузил» эту прогулку в непарадные места Ясной, отчего все произносимое – конкретное, суровое, не приукрашенное беллетристикой, – становится и твоим опытом. Голоса наложены на музыку, но в дополнительном саспенсе нет нужды – в голосе Погребничко столько покоя и приятия ситуации, что слушающий понимает и чувствует каждое слово. И то, что стоит за ним. Этот удивительный опыт очень идет Ясной Поляне, каждый уголок которой до сих пор оживлен энергией Толстого. Даже если это наша иллюзия, проект Маленчева ее уместно и точно поддерживает. Закончив прогулку, сидишь в странном оцепенении, как бывает, если касаешься чего-то за пределами самого себя.
Дмитрий Мульков и «Переплет» – молодой фолк-коллектив из Петербурга – устроили на застеленной холстом Косой поляне «Гулянье» – коллективное сидение и пение с яблоками и кумысом. Пять девушек и один юноша сидят между зрителями и хоровым способом исполняют, искусно и задорно, не боясь сбоев, яснополянские песни, духоборские песни, полушуточные песни во славу Льва Николаевича и Софьи Андреевны, и одну сатирическую частушку, сочиненной Толстым в годы участия в Крымской войне. Зрителям выдают книжечки с текстами – можно подпевать. А между песнями режиссер делает вставки: рассказывает о том, как Толстой ездил к Чайковскому и ругал современных ему композиторов, как делил музыку на хорошую и «вредную» (Бетховен). В этой работе, как и у Маленчева, и у Потебни, использованы редкости – то, что легко можно не знать о Толстом, или на чем обыкновенно нет фокуса. И вдруг становится понятно, что Толстой – он весь из редкостей, а значит, ресурс дневников, свидетельств, бытовых обстоятельств не исчерпан. В изучении Толстого нет предела, как нет и формата для воплощения его и наших о нем мыслей: его внутренний голос может озвучиваться не только через конвенциональный драматический спектакль или балет, для которых строят дорогие площадки, но и через вещи, оставляющие возможность побыть в непарадном одиночестве.