Надо взрывать пузыри: Коршуновас стал худруком Национального театра Литвы

На фото - Оскарас Коршуновас на репетиции спектакля "Тартюф" в LNDT. Фото Томаса Иванаускаса (из соцсетей театра).

В начале февраля было официально объявлено, что Оскарас Коршуновас приступил к выполнению обязанностей художественного руководителя Национального драматического театра Литвы (LNDT). Кроме того, в театре появится должность драматурга, им станет Марюс Ивашкявичюс.

LNDT — главный драматический театр Литвы. С 2010 года его генеральным директором является актёр Мартинас Будрайтис (в 1998-2010 — директор Театра Оскараса Коршуноваса, ОКТ). По итогам конкурса, прошедшего в конце 2020 года, он останется на этом посту ещё на пять лет. В предыдущие пять лет LNDT существовал без худрука, театр возглавлял директор, теперь Будрайтис пригласил занять пост художественного руководителя LNDT Оскараса Коршуноваса. Напомним, именно в LNDT Коршуновас поставил свои первые спектакли и, несмотря на создание собственного независимого театра ОКТ (1998), продолжал работать здесь вплоть до сегодняшнего дня.

Вступая в должность, Коршуновас рассказал штатному театроведу Национального театра Дайве Шабасявичене о ближайшем будущем LNDT, о планах театра на жизнь после пандемии и после реконструкции здания. Эта «вступительная речь» нового худрука — и внятная программа, и, в значительной мере, размышления на темы, принципиально важные для театра как такового (отнюдь не только литовского). Журнал ТЕАТР. публикует перевод этого текста (в сокращённом варианте) — не только манифеста Коршуноваса, но и актуальной проблемной статьи.

«Этот театр я «навещаю» с 1989 года. По факту, я всё время был в нём и с ним. Первые мои спектакли здесь, «обэриутские», — очень важные, но в контексте взаимодействия с LNDT я бы выделил важный и для меня, и на тот момент для театра спектакль «Здравствуй Соня Новый год». Он был моей первой работой с разными поколениями актёров: здесь были заняты артисты и Малого, и тогдашнего Академического театра драмы. Позднее, когда был создан ОКТ, в этом театре работали по «зонтичному принципу»: хотя ОКТ существовал отдельно, он был и частью LNDT, то есть репертуар ОКТ — часть нового репертуара LNDT. В то время, когда Римас Туминас предложил концепцию Национального драматического театра, она такой и была: этот театр должен складываться из нескольких лучших театров — Meno fortas, Малый, Национальный драматический, A|CH <Театр танца Анжелики Холиной> и ОКТ.

Я стал художественным руководителем, но у меня нет тех обычных полномочий худрука, какие были прежде. Важнейшие решения всё равно остаются в руках генерального директора театра Мартинаса Будрайтиса. Конечно, я тоже смогу много на что влиять. А с Мартинасом мы успешно сотрудничали в ОКТ и на фестивале «Sirenos» («Сирены»).

Режиссёры в Литве были, можно сказать, изгнаны с позиций художественных руководителей, и это случилось довольно давно. Только сейчас понемногу они возвращаются. По моему глубокому убеждению, режиссёрам положено быть художественными руководителями. Такова уж специфика их профессии: они больше всех заинтересованы в том, чтобы труппа была сильной, потому что труппа и есть их главный творческий инструмент, основное средство выразительности. Хороший режиссёр заинтересуется и поймёт, как формировать хорошую труппу, как её растить. Он будет смотреть не «властно», а художнически. Его будет чрезвычайно заботить и дисциплина, и творческая свобода. Он всегда будет чувствовать пульс труппы, знать, как тому или иному актёру дать полезные советы или вовремя предложить подходящую роль. Режиссёр всегда будет формировать репертуар в соответствии с возможностями артистов, понимая, что только тогда он будет органичен, будет взращивать труппу театра.

Как-то случилось похожее на «Репетицию оркестра» Феллини, когда музыканты решили избавиться от дирижёра. Театрам захотелось освободиться от авторитарного правления режиссёров. Но то были иные времена. Поездив по разным странам, я заметил: как в театре – так и в государстве; как в государстве — так и в театре. В режимные времена и театр был соответствующим. По сути, театр одного режиссёра: и театр Юозаса Мильтиниса <в Паневежисе>, и Каунасский государственный академический (теперь Национальный) драматический театр, которым руководил Йонас Вайткус, функционировали тогда схожим образом. Подобное было и с Молодёжным театром: там работала Даля Тамулявичюте, но всё сосредотачивалось на творчестве Эймунтаса Някрошюса.

Времена, конечно, сильно изменились. В нашу демократическую пору такие театры немыслимы. Я сам человек демократичный и либеральный. Исторически сложилось, что театр ОКТ был назван моим именем. Потом это превратилось в «бренд» — называть театры по именам их руководителей. Хотя на самом деле в ОКТ работало много режиссёров, разных: Анжелика Холина, Эрик Лакаскад, здесь прошёл дебют Яны Росс на литовской сцене, а потом и молодые режиссёры — Камиле Гудмонайте, Артурас Арейма, Агния Леонова, Паулюс Игнатавичюс и многие другие. Сегодня кто-то говорит о конце режиссёрской эпохи, но на самом деле это конец режиссёра-диктатора, а не режиссёра-творца. Для режиссёров-творцов пришла хорошая пора.

И, тем более, говоря об LNDT — я не намерен узурпировать его репертуар, я хочу, чтобы театр был разным, всевозможным. Этого требует и время, так я и буду делать. Я не боюсь других сильных режиссёров, мы будем стараться приглашать самых лучших из Литвы и из-за границы. Но важно и другое, ради чего я когда-то и создал ОКТ. Я понял, что обязательно нужно держать спектакли под присмотром. Спектакли могут жить только в том случае, если за ними следят сами режиссёры. Поэтому театр должен в этом придавать им сил, поддерживать, но такого в театрах обычно не происходит, после премьеры с режиссёрами просто прощаются. Но режиссёр в некотором смысле родил спектакль: он его мать, потому должен и вскормить, иначе тот не будет жить. Должна вестись постоянная работа, постоянные обсуждения. Кто-то для этого спектакля должен быть зеркалом, и это уже одна из главных миссий худрука-режиссёра. Только тот, кто хорошо знает труппу и видит спектакли, может дать правильные советы, вдохнуть жизнь. Режиссёр — это как бы аккумулятор, от которого заряжается весь механизм. Я не видел ни одного хорошего театра, которым не руководил бы режиссёр, — говорю о своём зарубежном опыте. Всеми лучшими театрами управляли умные и хорошие режиссёры, которые знали, как взращивать свою труппу, кого приглашать на постановку, чтобы те могли раскрыть не только себя, но и новый потенциал в актёрах.

Моей основной миссией и было бы не только ставить спектакли, но стараться поддерживать то, что существует в театре, — чтобы зритель не видел спектакли-трупы. Но это работа не для меня одного. Поэтому я пригласил к сотрудничеству Марюса Ивашкявичюса. Получается «более западная» модель, когда в театре есть драматург. Он имеет слово и как драматург в прямом смысле, и как консультант: и для молодых, новопришедших авторов пьес и инсценировок, и в оценке спектаклей с драматургической точки зрения. Он должен следить, не потеряли ли спектакли драматургической чёткости (что в театрах часто случается). А ещё он играет важную роль в формировании репертуара. Следит за общими драматургическими тенденциями и в мире, и в своей стране. Тут, кстати, у LNDT есть неплохой задел — фестиваль современных пьес «Versmė» («Родник»), я уже вижу будущее продолжение и совершенствование этого проекта.

Для текущего контроля за спектаклями важно собрать и сильных ассистентов, молодых режиссёров. Нужно иметь творческий коллектив режиссёров. Такие люди, «предохранители спектаклей», и сейчас есть в театре — это серьёзная помощь для актёров и полезная практика для режиссёров. Я хочу создать такую творческую атмосферу, где все ощущают свой вклад в общий процесс. Только тогда люди начнут болеть за свой театр и бороться за его художественное значение. К слову, сейчас в LNDT внутренняя атмосфера не самая прекрасная, особенно в этот карантинный период. Нужно просто больше общения. Поэтому я планирую чаще устраивать наши сборы. Это должно быть хорошей «рутиной» театра. Театр — особый коллектив, в нём нужно и работать, и праздновать. Работавший некогда в LNDT Римас Туминас говорил, что театр — это дом, а труппа — семья. Конечно, это не должно стать требованием, и семья — слишком сложная институция. Но дружелюбие и вообще этика (этика общения и профессиональная) — это очень важно. И она, как говорил Станиславский, начинается с мелочей — с гардероба, с гримёрок… Например, в LNDT не осталось служебного буфета, а по моим наблюдениям — это важная, объединяющая вещь. Во всех хороших театрах хороши и служебные буфеты. Должны быть в театре и «оазисы отдыха», ведь часто актёры находятся здесь с раннего утра до позднего вечера. Кстати, сейчас над этим у нас тоже идёт работа: реконструкция, которую труппа, конечно, нелегко переживает, скоро закончится. И тогда появятся не только новые сцены, но и гримёрные, отреставрированные и вновь построенные фойе, чистые коридоры, библиотека, ресторан. А значит, появятся пространства, где можно будет организовывать выставки, концерты, встречи со зрителями. Это здесь делали и раньше, но с новыми возможностями мы сможем больше развиваться. И это должно значительно улучшить атмосферу как внутри театра, так и для вновь пришедших зрителей. В театре главное — творческая среда.

С приходом Мартинаса Будрайтиса наладились международные связи, театр начал коммуницировать, а в LNDT стали ставить спектакли зарубежные режиссёры. Заметные фигуры литовской режиссуры — Йонас Вайткус, Гинтарас Варнас — продолжали здесь работать. Словом, театр не забыл традиционно хороших вещей, которые были тут раньше, и при этом начал «идти в ногу со временем». LNDT стал в самом авангарде всех экспериментов. Но в долгосрочной перспективе эксперименты нарушили баланс. Театр обратился к молодёжи, к современной драматургии, к постдраматическому театру. Это хорошо, но в то же время это стало и некоторой проблемой, измельчанием. Многие спектакли театра стали нишевыми. Сейчас всё более актуальным становится относительно новый термин «эйджизм». Он актуален не только в Литве <где чаще употребляют, как и сам Коршуновас, литуанизированный вариант amžizmas («амжизмас») — от слова amžius, возраст>, но и во всём мире: люди старшего поколения продолжают быть творческими, они не хотят оставаться за бортом. Есть и зрительский момент: молодые люди экспериментируют, но эти эксперименты интересны довольно узкому кругу зрителей.

Весной меня пригласили в LNDT на актёрскую аттестацию. Конечно, артистам не надо было играть, петь или танцевать. Аттестацию я превратил в беседы. С каждым актёром мы говорили по полчаса, а то и больше. Как артисты, так, думаю, и зрители соскучились по классике, по серьёзным постановкам, серьёзной работе с опытными режиссёрами. LNDT этого стало недоставать. Такой театр невообразим без постановок классики, как без серьёзной классической драматургии немыслим и актёрский рост. Кстати, как и без современных пьес, и без тех же экспериментов. В театре нужен баланс. Это очень важно, если думать не только про актёра, но и про зрителя. Театр должен быть широким, он обращён ко всем. Мы действительно стремимся, чтобы LNDT стал исключительным явлением на театральной карте Европы. Он почти такой и есть. Поэтому нужно приглашать не только опытных, известных режиссёров, но и предоставлять возможности молодым и самым юным. Сейчас среднее поколение режиссёров у нас яркое. Если LNDT станет хорошим проводником для их идей, у нас будут интересные спектакли. Это «поколение Y» пришло со своим миропониманием, своим представлением о театре.

В театре ничего нельзя «спустить сверху». Одна из бед LNDT — здесь слишком много приглашённых актёров. Они должны быть, но не в таком количестве, когда в штате театра полно прекрасных артистов, но они не заняты. Эта тема для LNDT самая актуальная и, видимо, самая болезненная. Знаю, что у актёров есть немало инициатив: мечты, пьесы, которые они хотели бы видеть в репертуаре театра и даже поставить сами. Игнорировать эти инициативы нельзя, хотя, конечно, должен быть и отбор.

Театр силён тогда, когда у него есть сильная труппа. Сейчас государственные репертуарные театры часто становятся своеобразными «базами выживания». Они дают актёрам гарантии прожиточного минимума. А свои заработки и творческий капитал артисты зачастую увеличивают в других театрах, в свободных, независимых от театра проектах, на телевидении или ведении «халтур». Ничего не имею против телевидения и, тем более, кино, это важно и для зрителей, но штатный артист, работающий в других театрах, — другое дело. Своя сцена должна быть для него приоритетной. Впрочем, это тоже не требование, а стремление.

Несколько дней назад я начал репетировать спектакль по пьесе Марюса Ивашкявичюса «Спящие». Надеюсь, что уже весной мы сможем выйти из карантина и играть спектакли (для зрителей, потому что работу как таковую театр и не прекращал). Но в этом году мы даже сократили число запланированных премьер: достойная подготовка каждой из них требует трёх недель репетиций на сцене. Мы приняли решение, как только сможем открыться, начать играть подряд спектакли, которые не успели показать. В текущем репертуаре LNDT спектаклей много, актёры соскучились по сцене, а зрители — по спектаклям. Но очень жаль, что перенеслось открытие Новой сцены, которое должно было пройти ещё весной — открывать её собирались премьерой «Спящих». Теперь, видимо, она заработает в июне.

Общество поляризовалось: молодые люди — старшие, правое — левое, всех видов либералы и всех видов радикалы, очень разные, иногда совершенно непримиримые мировоззрения. Мы живём в эпоху социальных сетей. Как отметил известный социолог Зигмунт Бауман, социальные сети, которые должны были объединить общество, на деле его поляризовали, создавая специфические пузыри. Задумывалось всё вроде для сближения людей, а на деле они разъединились, живут в этих пузырях: элита — в одних, не элита — в других, и так далее. Каждый полагает, что жизнь в пузыре и есть весь мир, но на деле это всего лишь созданный им самим или его окружением пузырь. В театре эти пузыри должны взрываться. Театр — коллективное переживание. У него всегда был объединяющий аспект. Античный театр охватывал весь полис, то же и в шекспировском театре: внизу стоял народ с кружками пива, по бокам — спонсоры и поклонники театра, на балконах — аристократия, на специальных местах — король с королевой. И в одном и том же спектакле все они видели и получали то, что для каждого из них было «специфически» актуально. Вот таким, по сути, и должен быть театр».

Комментарии
Предыдущая статья
Ассоциация театральных критиков просит оставить Серебренникову руководство ГЦ 07.02.2021
Следующая статья
В омском «Пятом театре» репетируют «донбасскую притчу» «Перемирие» 07.02.2021
материалы по теме
Новости
Новосибирский «Старый дом» возглавил Антон Фёдоров
Сегодня, 5 февраля, коллективу новосибирского театра «Старый дом» был представлен новый главный режиссёр. Им стал Антон Фёдоров.
Новости
Назначен новый директор новосибирского «Старого Дома»
Сегодня, 31 января, исполняющий обязанности министра культуры Новосибирской области Юрий Зимняков представил коллективу театра «Старый Дом» нового директора. Им стала Татьяна Ильина, ранее работавшая в Новосибирском музыкальном театре.