Театр Труда, давно существующий, но раньше кочевавший по разным площадкам, в конце прошлого года наконец обрел дом. Рассказываем про спектакль Василия Буткевича со студентами Мастерской Олега Меньшикова в ГИТИСе, который взят в репертуар театра.
*Предупреждаем читателя, что текст был написан задолго до нашумевшего обращения Олега Меньшикова в соцсетях против премьерного «Гамлета» в МХТ. Редакция напоминает, что студенты не несут ответственности за мастера. Тем более, если они успешно работают на том же поле актуализации классики, которое так не нравится их мастеру.
Театр Труда теперь находится в уютном подвальчике в десяти минутах ходьбы от «Сатирикона». Театр делит вход с магазином «Пятерочка», что комично и символично одновременно, ведь «хлеб» испокон веков рука об руку со «зрелищами», и эту тесную связь не разорвать.
«Выстрел» взяли в репертуар весьма прозорливо – это безусловный хит. Озорную и ироничную атмосферу спектакля можно уловить еще на входе, когда получаешь в руки программку, где среди перечислений актеров и их ролей, а также создателей, гордо значится «при участии А.С.Пушкина». Лукавое упоминание поэта отчасти оправдано еще и тем, что студенты взяли не все 5 повестей Белкина в оборот – «Гробовщик» деликатно остался за бортом. Впрочем, это обстоятельство нельзя назвать минусом, скорее, режиссерским выбором Василия Буткевича, выстроившего четыре истории в определенном логическом порядке. Принцип от трагического к комическому сочетается здесь еще и с вскрытием механики внутренней работы актера. Студенты показывают виртуозное владение техникой перевоплощения, постепенно перетекая от «я, студент-актер в предлагаемых обстоятельствах» к «я-персонаж». Зритель как будто видит краем глаза одновременно и кухню, и результат актерского труда – от мучительного поиска зерна роли, вечного спора с партнерами по сцене, конфликта и непонимания материала до невероятной легкости игры, «животной органики» и естественности, свойственной уже опытным артистам.
Все начинается со «Станционного смотрителя», где трое студентов просто врываются в зал, на ходу перебивая и перекрикивая друг друга в жарком споре. Они пытаются разобраться с мотивацией и психологией своих персонажей, подбирают внешний облик, мимику, голос и говор своих персонажей. На небольшом пятачке сцены стол, стулья и квадратный коврик – четко очерченная граница игры, вступив на которую исполнитель роли Самсона Вырина Сергей Попов надевает меховую шапку и сразу начинает подволакивать ногу, горбиться и кряхтеть, изображая старика. По бокам от коврика-сцены стоят напольные вешалки, на которых висят костюмы, надеваемые открытым приемом прямо при зрителе. Вот очаровательная кудряшка Ясмин Файад накидывает вязаную шаль на плечи и из студентки-отличницы, яро отстаивающей правоту своей Дуни, в нее и превращается. Ротмистр Минский в исполнении Славы Харитонова нацепляет пиджак с брошкой-блямбой, и он уже статный заезжий офицер, соблазняющий Дуню и увозящий ее в Петербург. Здесь стоит отметить, что при всей скромности бюджета на костюмы и реквизит, художник Елена Соловьева выжала максимум из возможного, подобрав очень тонко и нюансированно каждую деталь, чтобы она работала на общий смысл и смотрелась важной частью сценического действия. Так Ясмин Файад уже в первой сцене одета в темно-зеленое платье и туфельки с аккуратно завязанными на них зелеными атласными бантиками – точно такого же оттенка будет брошь с «изумрудом» на лацкане пиджака Минского, которую он щедрой рукой подарит Дуне. В финале этой истории Дуня, превращаясь обратно в Ясмин, звонит по телефону своему настоящему папе и в ее глазах блестят слезы. Реальность вновь прорывается в выдуманный театральный мир и доказывает, что истинную любовь к родителям сыграть, сымитировать практически невозможно. Все садятся за стол и пересказывают финал «словами Пушкина». Весь первый эпизод представляется этюдом в зеленых тонах: цвет травы и деревьев, самой жизни, постепенно к финалу он переходит в кроваво-красный – таким будет «Выстрел», потом в холодно-голубой – в «Метели». И затем выльется в гламурно-розовый в «Барышне и крестьянке», как бы подчеркивая движение от естественного и природного к искусственному и наносному.
Второй эпизод, собственно «Выстрел», начинается стремительно, как бы выдавливая предыдущий сюжет с тесной коробки сцены. Сильвио в исполнении Егора Павлычева холодно спокоен и даже немного отчужден от происходящего, носит черный кожаный тренч, круглые очки с красными линзами и красный шейный платок; неизменно ходит с «пистолетом» в руках в виде вибрирующего аппарата для массажа спины. Произнося текст, он подносит этот громадный «вибро-пистолет» к горлу, что меняет модуляцию его голоса на бас с хрипотцой.
После достаточно сумбурного пересказала начала повести с карточной игрой и обнаруженным шулерством Сильвио, внимание зрителей переключают на интерактив: дуэль с Графом, та самая знаменитая сцена с черешневыми косточками (здесь они почему-то вишневые). Высокий худощавый Граф Нестора Фещенко выходит сильно навеселе, с фирменным пакетом Louis Vuitton и с смузи в пластиковом стакане: узнаваемый образ обитателя Патриков. Рассказчик Игорь Рыжиков, исполняющий по ходу еще множество ролей, выбирает из зрительного зала секунданта для Графа, выводит на сцену и просит подержать пакет с пистолетами. Дальше повесть пересказывается лишь приблизительно к тексту, но весьма экзальтированно и страстно в плане актерской игры – в духе мексиканско-бразильских сериалов. Графиня-испанка Мари, жгучая брюнетка в исполнении Ренаты Халитовой появляется в танце с веером, страстно сплетается в поцелуе с Графом, этаким мачо с красным цветком в петлице. Буквально через секунду – под страхом смерти от руки Сильвио – высоченный Граф уже валяется на полу, маленький и жалкий, в позе эмбриона, и скулит как щенок, выказывая черты, неподобающие аристократу. Мари же на коленях умоляет Сильвио простить ее мужа. Финальным аккордом оказывается подожженная рамка с надписью этого эпизода: слово «Выстрел» сгорает за долю секунды на глазах у изумленных зрителей, и тут же на сцену врываются актеры из «Метели», по ходу обсуждая предыдущую сцену и своих коллег.
Марья Гавриловна в исполнении нежной и хрупкой Сони Широковой носит небесно-голубое платье с такого же цвета колготками, Сергей Попов азартно разбрасывает бумажный снег из ведра, стоя на стремянке, – играет саму Метель, слуга Терешка, босоногий и шепелявый Игорь Рыжиков, он же рассказчик, бегает туда-сюда с самоваром и носит письма от барышни к ее возлюбленному.
Владимир Николаевич, в огромном шарфе, вечно гундосящий от насморка, в исполнении Игната Елатомцева худ, бледен и болен, как и положено страдающему от любви герою. Главная мужская роль – гусарского полковника Бурмина – здесь также досталась Нестору Фещенко (Граф из «Выстрела»), успевшему сменить красные носки и халат на камзол. Фещенко виртуозно отыгрывает лицом трансформацию своего Бурмина после известия об истинном положении Марьи Гавриловны: из заторможенного офицера-дуболома с дергающимся лазом он за пару секунд превращается в белозубо-улыбающегося красавца, с легкостью подхватывающего даму и кружащегося с ней по сцене. Но на этом его перевоплощения не заканчиваются. Снова, как фокусник, вытянув из-под белых носков красные, обмазавшись блестками, сорвав с себя сюртук и надев модные очки, превращается он в «гламурного подонка» Алексея Берестова. Этот Берестов у Фещенко носит массивное кольцо с черепом, зализанную гелем прическу, крутит на пальце импровизированные диджейские вертушки, раздает зрительницам свои визитки и стреляет глазами, явно наслаждаясь всеобщим вниманием к его статусу «рок-звезды».
Так начинается последний эпизод, «Барышня-крестьянка», в котором зал с помощью световых приборов окрашивается в цвета кукол Барби. «Барышня-крестьянка» получилась, пожалуй, самой лихой из всех: тут тебе и рассказчик-пес Игорь Рыжиков с голым торсом, на пару с хозяином Берестовым они танцуют грязные танцы, пристают к зрительницам, сорят долларами, пьют шампанское и куролесят по полной. Лиза Муромская у Алины Ужгалис переодевается в «крестьянку», натягивая спортивный костюм с растянутыми коленками а-ля гопник-стайл. С отцом они разговаривают на «суржике» из русского и английского, попутно иронизируя как над современными реалиями со сменой иностранных вывесок, так и над англоманией в целом. Обоих отцов, кстати, играет все тот же Игорь Рыжиков, перевоплощаясь мгновенно, обладая невероятным сценическим протеизмом. Апофеозом сценического озорства становится финальная песня, исполняемая всеми студентами, появляющимися на сцене с разными музыкальными инструментами, на которых они себе аккомпанируют. Бешеный драйв, энергия молодости, буйная пляска в конце, к которой хочется присоединиться – то самое племя молодое и незнакомое, которое покорит вас наивностью и искренностью чувств. Попытка сделать отвязный спектакль для подростков и молодежи по классике удалась. Именно такого Пушкина и нужно показывать детям, чтобы школьная программа заиграла новыми красками и перестала восприниматься чем-то архаичным и занудным. Такие спектакли наверняка заставят юных скептиков изменить свое отношение к театру: с традиционного «скукотища» на «вау, пойду еще, где моя пушкинская карта?»