Дольче и габбана

Фото: Алекс Йоку
Фото: Алекс Йоку

В рамках проекта «Платформа» Стефано Риччи и Джанни Форте показали на «Винзаводе» новую версию 100%Furioso с российскими артистами.

Премьера итальянского 100%Furioso проходила в средневековом замке Castel del Mondi в рамках одноименного фестиваля пять лет назад. С тех пор многое изменилось в жизни коллектива Ricci/Forte, они заняли наконец ту нишу физиологического театра, которая пустует в Италии со времен последней волны авангарда. Российские исполнители внесли в спектакль живую энергию и надрыв, который в работах итальянских коллег был заглушен физиологической отстраненностью. Используя старый каркас ключевых мизансцен режиссеры создали совершенно новое произведение, своеобразный микс итальянской литературной избыточности и горячих эмоций.

Оба режиссера закончили курс Эдварда Олби в Нью-Йоркском университете. Тексты к своим спектаклям они пишут сами. Это очень поэтичные (что характерно вообще для итальянской литературы и языка) тексты, наполненные бытовыми подробностями из современности: консьюмеризм, глобализация, Nike, Chanel, Uncle Bens, фрагментарность повествования, расчет на клиповое сознание, отсутствие героя. Тексты Ricci\Forte сравнивают с поэзией Пазолини — в них образность, нежность, и в то же время жестокость анархической свободы.

История любви позаимствована Ricci/Forte из рыцарской поэмы Людивико Ариосто. Но «Неистовый Роланд» стал лишь поводом для нового текста об отчужденности и одержимости, порождаемой любовной страстью. В Италии это произведение входит в школьную программу, что не помешало ему в свое время сыграть особую роль в развития экспериментального театра. «Роланда» Луки Ронкони считают важной его вехой не только в Италии, но и по всей Европе. Действие спектакля разворачивалось в лабиринте, по которому путешествовали зрители. Сцены романа игрались одновременно в разных его точках. Симультанность была оправдана структурой романа, переплетением многочисленных сюжетных линий.

Возможно, помня о Ронкони, Стефано Риччи и Джанни Форте, начинают свой спектакль серией пространственных трюков: зрители проходят сквозь замкнутые стены, перед которыми разворачиваются два пролога, прежде чем оказаться в основном помещении — гигантском ангаре, засыпанном песком. Открытое, лишенное декораций пространство вообще характерно для работ Ricci/Forte. Зал освобожден от любых драпировок, скрывающих архитектурное нутро. С краю установлен большой надувной бассейн, яркий свет падает на песок. Кажется, что мы находимся на горячем южном пляже.

Артисты в купальниках. Физическая демонстрация тела невероятно важна для театра Ricci/Forte. Как правило, актеры в их спектаклях обнажены. Тело для режиссеров живой и подвижный инструмент, оно становится проводником и выразителем чувств. Отдельные позы напоминают об античной скульптуре и даже о древнеримском театре, где обнаженное тело считалось нормой, а завышенный эмоциональный градус — обязательным компонентом.

Актеры безжалостны по отношению к своему телу. Они постоянно находятся под градусом высокого нервного напряжения. Каждый монолог это подвиг, полное освобождение, которое не приносит облегчения. Чего стоит одно рагу, с криком размазываемое покинутой возлюбленной по собственной груди.

В этих шокирующих жестах несоответствие высокой любви, воспетой литературой, и живой, не всегда привлекательной страсти. Розовые парики, громкая музыка, неистовые коллективные сцены обрамляют неуклюжие, болезненные попытки рассказать о себе. Лишенные защиты в виде брони и лат — рыцарские шлемы выполнены из объемного, мягкого плюша — актеры обнажаются не только физически, но и в монологах.

Приметы детства в спектаклях Ricci/Forte скорее пугают. В Macadamia nut brittle («Грильяж из орехов макадамия») были кукольные домики и маски Симпсонов, в одну из последних работ Imitation of death из детской попали фломастеры, постеры, куклы. В 100%Furioso в какой-то момент появляются игрушки, закрепляющиеся на груди прозрачной пищевой пленкой, в финале на стене проекции детских фото актеров. Опасно в данном случае интерпретировать этот образ как спасительный и светлый. Для Ricci\Forte образ детства крепко связан с не отшлифованной массмедиа психикой, открытой для животных проявлений. Именно по этой причине ближе к финалу на сцене появляются «лошади» — актеры на высоких каблуках в масках животных. Детство — это тонкая кожа.

Освобождая свою эмоциональность, скованную социальными и литературными представлениями, физическим несовершенством, гендерной идентификацией, герои стремятся к незащищенности. Здесь обыгрывается освобождение от маски, ее бесполезность. Каблук для Форте и Риччи — символ нестабильности, невозможности найти равновесие. В другой сцене мужчины и женщины на высоких каблуках дефилируют с табличками, на них общечеловеческие характеристики: «веселая», «ответственная», «беззащитная» и так далее. Перед нами точно ярмарка, на которой каждый имеет возможность предложить себя. Что есть силы они выдавливают из себя улыбки, однако у каждого в глазах слезы.

По Ricci/forte физическая боль является одним из проявлений любви. Страдания необходимы, опустошение и дискомфорт позволяют ощутить себя живым. В одном из интервью они признаются, что им интересно было бы понять, насколько актуальна и возможна сегодня та «неистовая» страсть, которая овладевает героями «Роланда». Получается, что именно она позволяет ощутить себя не бесполезным объектом в мире массового производства, а человеком из плоти и крови.

Комментарии
Предыдущая статья
Маленькая мелодрама 12.11.2013
Следующая статья
Мы развинчиваем мифы 12.11.2013
материалы по теме
Новости
Серебренников возместил государству 129 млн. рублей
Режиссёр Кирилл Серебренников возместил государству 129 миллионов рублей ущерба по делу «о хищениях» при реализации театрального проекта «Платформа», а также заплатил штраф в размере 800 тысяч рублей. Об этом сообщает пресс-служба Мещанского суда Москвы.
Новости
Дело «Седьмой студии»: избранные места из новой экспертизы
1 июня на 44-ом заседании по делу «Седьмой студии» были оглашены результаты третьей комплексной экспертизы.
01.06.2020