Дискуссии / Лекции / Мастерклассы на «Платформе»

27.12.2011, Известия
Алла Шевелёва
Театр. Уходы и возвращения

<…> Одним из самых спорных и обсуждаемых проектов уходящего года стала «Платформа» Кирилла Серебренникова, разместившаяся на территории «Винзавода». <…>

Важно другое: за несколько месяцев работы «Платформа» стала не только пространством живого экспериментального искусства, но и местом оживленных дискуссий, в процессе которых за стол переговоров садились Александр Калягин и Клим, Виктор Рыжаков и Владимир Епифанцев, Евгений Каменькович и Сергей Капков. <…>

21.12.2011, Российская газета
Алена Карась
Веселый вопрос

Вчера в рамках проекта «Платформа» на «Винзаводе» прошла дискуссия «Московский театр: Что нам со всем этим делать?». Представители городских театров и независимые художники размышляли о том, в какой мере, что и как должно быть реформировано в театральной системе.

Среди выступающих были представители самых разных театральных профессий и кругов: Марк Гурвич, директор Театра им. Ермоловой, а по совместительству — председатель Совета директоров театров Департамента культуры Москвы; самый молодой московский худрук Евгений Писарев (Театр им. Пушкина); Виктор Рыжаков, художественный руководитель Центра им. Мейерхольда; Андрей Порватов, директор проекта «Открытая сцена», на протяжении многих лет был замглавы Департамента культуры; худрук Театра им. Гоголя Сергей Яшин и директор театра Анатолий Шлаустас; генеральный директор московского представительства Stage Entertainment Дмитрий Богачев; Марат Гацалов, главный режиссер Театра в Прокопьевске; режиссер Константин Богомолов; драматург Михаил Дурненков.

Но главным «ответчиком» по теме дискуссии выступил Сергей Капков, осенью назначенный новым начальником московского Департамента культуры. Атмосфера всей этой оживленной и дружеской встречи вполне соответствовала нынешнему декабрю. Аудитория, заполнившая Цех белого на «Винзаводе», где обосновалась «Платформа», состояла в основном из самой молодой публики, жаждущей каких-то видимых и самых быстрых перемен.

21.12.2011, Известия
Алла Шевелёва
Сергей Капков пришел в гости к Кириллу Серебренникову

На «Винзаводе» в рамках проекта «Платформа» (руководитель — Кирилл Серебренников) состоялась дискуссия «Русский театр: что нам со всем этим делать?». В переполненном зале Цеха белого собрались студенты театральных вузов, актеры, критики, директора, действующие и недействующие чиновники.

Причиной ажиотажа стал специальный гость — новый глава Департамента по культуре Москвы Сергей Капков. Немногословный руководитель, сменивший в этом году Сергея Худякова, успел снискать себе славу реформатора. Деятели культуры возлагают на Капкова большие надежды с тех самых пор, как он вернул из добровольной ссылки Анатолия Васильева и начал облагораживать московские парки.

Во вступительном слове Сергей Капков озвучил намерения департамента финансировать Школу театрального лидера (бесплатные послевузовские курсы повышения квалификации) и давать гранты молодым режиссерам, которые получат возможность ставить спектакли на любых театральных площадках Москвы.

Попутно он сослался на статистику: средний возраст худрука в столице — 64,5 года, более ста театров находятся на попечении Департамента по культуре, к сожалению, худруки подведомственных столичных театров неохотно сотрудничают с молодой режиссурой. Впрочем, молодых режиссеров Капков тоже пожурил — не хотят взвалить на себя груз художественного управления театром. <…>

27.12.2011, Московские новости
Алена Солнцева
Москва начинает перестройку

<…> На «Винзаводе» в рамках проекта «Платформа» прошла публичная дискуссия — молодые и не очень молодые театральные деятели в присутствии Сергея Капкова обсуждали, что нужно поменять в театре.

Большинство тех, кому сейчас около сорока, то есть условно «молодые режиссеры», мечтают о создании системы свободных площадок, готовы к контрактам и не хотят ввязываться в отношения с существующими театральными организмами. Власть на это отвечает разработкой тарифов на аренду театральных залов — можно будет снять сцену и подешевле, если город сочтет проект социально полезным, и подороже — в случае с коммерческим проектом. И коррекцией трудовых договоров, но ясно, что в одной отдельно взятой Москве вряд ли возможно изменить суть, а она заключается в том, что ни у кого не поднимается рука просто выгнать на улицу половину труппы — актеров пред- и пенсионного возраста, которым больше некуда идти. Но, не решив эту проблему, нельзя перейти к новой театральной модели — мобильных трупп, временных коллективов, арендующих театральные здания у города. <…>

28.12.2011, OpenSpace.Ru
[Без подписи]
Русский театр как родовая травма

Openspace.ru публикует фрагменты дискуссии, прошедшей на «Винзаводе» в рамках проекта «Платформа». Участники попытались ответить на вынесенные в подзаголовок сакраментальные вопросы и попутно затронули насущную тему образовательного стандарта для творческих вузов.

В разговоре приняли участие: режиссеры Константин Богомолов, Владимир Епифанцев, Евгений Каменькович, Кирилл Серебренников, Игорь Яцко и ректор Школы-студии МХАТ Анатолий Смелянский.

Модератор дискуссии — шеф-редактор отдела «Театр» Openspace.ru Марина Давыдова <…>»

МАРИНА ДАВЫДОВА: Здравствуйте! Когда Кирилл попросил меня модерировать дискуссию с несколько загадочным названием «Русский театр как родовая травма», я невольно призадумалась, что же имеется в виду. Мы начали уточнять тему, и уже в ходе разговора возник подзаголовок: «Ученик-учитель: можно ли научить режиссуре?». Иными словами, мы решили поговорить о том, насколько в принципе возможно передать некие режиссерские умения из рук в руки и эффективна ли наша система режиссерского образования. Она ведь в известном смысле уникальна. <…>

ВЛАДИМИР ЕПИФАНЦЕВ: Когда я закончил ГИТИС, мне посчастливилось отправиться в Эстонию, в Русскую драму, ставить пьесу моего друга Олега Шишкина «Анна Каренина — 2». Я понимал, что мне предстоит попасть в традиционный театр с его кухней, сложной закулисной жизнью, пожилыми артистами и т. д. Первое, что я сделал, позвонил Борису Юхананову и спросил у него: «Боря, а как ставить спектакли?». И он мне буквально за два часа все рассказал: как общаться с цехами, как работать с художниками, какие нюансы нужно учитывать, чтобы эта работа не прошла даром. Он мне объяснил, как разговаривать с артистами, которые тебя «слушают спиной». И объяснил, что есть одно место на спине, еще более сложное, чем сама спина, и именно поворот этим местом — и в прямом смысле, и в духовном — является основной проблемой режиссера. Он мне дал очень много конструктивных и ценных указаний. Всему этому меня в институте не учили. И я задумался: а чему же меня вообще научили?

<…> Потом был ГИТИС. В нем происходило примерно то же самое. Когда мои однокурсники, молодые, наивные, но знающие, чего они хотят, показывали свои первые этюды, я был просто в восторге. Я думал: неужели есть столько талантливых людей на свете, с такими идеями — пронзительными, неожиданными, парадоксальными?

И вдруг потом нас высаживают всех в ряд, и педагоги говорят: ну, то, что вы показали, это вообще-то ерунда. Я понял, что дальше нас будут не учить, а отнимать те знания, с которыми мы пришли, методично навязывая свою какую-то тему, делая из нас просто клонов. Так называемых «фоменок». <…>

ЕВГЕНИЙ КАМЕНЬКОВИЧ: <…> Да, было время, когда наш с Петром Наумовичем выдающийся учитель Андрей Александрович Гончаров все правил своими собственными руками. Но это так давно закончилось — задолго до того, как вы учились.

Уже давно в институтах, причем во всех, ищут «неправильных» людей. Сейчас на моем курсе в ГИТИСе четыре натуральных фрика учатся. Я не знаю, доучатся ли они до конца, но это люди вне всяких расписаний, вы рядом с ними ангел. Никто никого ни под какую гребенку не стрижет. Если бы вы видели теперешние дипломные спектакли! Мы позволяем выпускать какую-нибудь «Анну Каренину» на сорок минут, которая в чистом виде режиссерский эксперимент. Так что, милый, у вас какая-то неправильная легенда про институт. Поэтому мне кажется, проблемы института совсем в другом. Проблема в том, что с этими людьми будет дальше и какой они сделают свой второй шаг, и третий, и так далее. <…>

КОНСТАНТИН БОГОМОЛОВ: Да, я учился как раз у Гончарова. Я окончил ГИТИС в 2002-м. И если говорить о том времени, когда я учился, я на стороне Володи Епифанцева, потому что первое, что я услышал, когда пришел на курс: «Я говно жрал, и вы будете жрать». Это было сказано режиссером, одним из педагогов, ныне действующим, кстати. Гончаров лично все правил, в том числе и мои отрывки. Я помню, как и я, и многие мои однокурсники приходили в мастерскую к Гончарову, как Штирлиц в чужое пространство. При всем том я его безумно люблю. Он выдающийся педагог. Не было человека более всеобъемлющего, более сложного и больше мне давшего в профессии, чем Гончаров.

<…> Но при этом я вижу, как многие ребята-режиссеры оказываются заложниками тоталитарной системы обучения. Мастерская может строиться как некое пространство, где либо дается полифоническая картина мира (и мне кажется, это современный какой-то подход), либо тоталитарная картина, когда мастер является проводником некой системы. Дальше в процессе жизни выпускники непременно сталкиваются с какими-то вещами, которые ставят их в тупик, потому что они сделаны не по системе. И это или приводит их к творческому кризису, или же они тупо, упорно говорят: это сделано плохо, это неправильный театр. Я все-таки склоняюсь к ощущению, что вот родовая травма нашего театра: попытка уложить в некую систему то, что не поддается никакой систематизации, по большому счету.

<…>

ЕВГЕНИЙ КАМЕНЬКОВИЧ: Да это же бредятина, Костя! Что выдумываете? Такого тысячу лет нет уже нигде! Никто не воспитывает себе клонов!

МАРИНА ДАВЫДОВА: Но я предлагаю как-то поглубже копнуть. Что вообще означает «научить режиссуре»? Есть ли некий набор умений, овладев которыми человек может сказать о себе: я — профессионал. Потому что мне-то лично кажется, что в тот момент, когда режиссер скажет про себя самого нечто подобное: я овладел профессией, я обладаю неким объемом знаний, которыми сейчас поделюсь с вами, дорогие друзья, — в этот момент он заканчивается как художник. И, кстати, как педагог тоже. Потому что настоящий режиссер, настоящий художник — это человек, который постоянно не знает. Кстати, и Станиславский, хоть и создал свою cистему, тоже всю жизнь продолжал не знать. Один из лучших театральных педагогов современного европейского театра, воспитавший плеяду польских режиссеров, — Кристиан Люпа. И это человек, живущий и творящий вне каких-либо систем. Он меняется от спектакля к спектаклю, постоянно находится в поиске, он сам вечный ученик. Кшиштоф Варликовский сказал о нем: главное, чему он нас научил, это умение свободно мыслить. И это умение оказывается сейчас гораздо важнее неких других умений, которые якобы должен обрести режиссер. Я лично решительно не понимаю, кто и чему научил Хайнера Гёббельса или Кристофа Марталера. То есть у них наверняка было много учителей, но за их плечами нет факультета режиссуры. И иногда мне кажется, что это в известном смысле их преимущество. Потому что я вижу вокруг целую армию как бы профессиональных молодых режиссеров, которых научили, как ставить спектакль. С самого начала загнали в некий фарватер, по которому надо следовать. Вот они и следуют — такие отличники факультета режиссуры. Законопослушные эпигоны. Но настоящий режиссер должен не знать, как ставить спектакль.

<…>

КИРИЛЛ СЕРЕБРЕННИКОВ: А я не могу сказать, что я научился, я все продолжаю учиться. Я приехал поступать во ВГИК на кинорежиссера, набирал Марлен Хуциев и параллельно Юрий Озеров. Я к Озерову не хотел, хотя там Федор Бондарчук поступал как раз, могли бы быть соучениками. Так вот, среди поступающих я был самый маленький, вокруг меня сидели люди лет по сорок пять — с бородами, уже лысые, плешивые. Они решили поступать на первый курс ВГИКа, некоторые уже много лет поступали. А там такой был жуткий экзамен, надо было ответить на вопросы из любой области человеческих знаний. «А что такое черная дыра?», например. Такой принцип набора был у Хуциева. Потом он вышел в коридор и сказал: «Знаете, у нас пять мест, два от ректората, а три — позвоночники». Позвоночники — это те, кто по звонку. И говорит: «Нет мест — всё». И все эти пожилые люди грустно ушли. И я подумал, что не судьба. Потом я захотел учиться у Любимова. Я приезжал в Москву, ходил на Таганку, там каждый спектакль мне казался увлекательным аттракционом, так это было здорово придумано: голая сцена, все в джинсах, бревна становятся грузовиком или, наоборот, световой занавес и прочее. Все это потрясало мое воображение, совсем детское. Но время шло, я менялся — и захотел учиться у Васильева. Он мне тогда казался «не круче» Любимова, но зато все только о нем и говорили, он был «альтернативным», а в 17 лет тянет ко всему «альтернативному». Поэтому я встретился с Анатолием Александровичем и попытался к нему поступить после неудачи во ВГИКе, он у меня спросил: сколько лет? Я ответил: 17 (хотя мне было 16 — я в школу пошел с 6 лет). Он не стал больше со мной говорить, заявив, что, мол, режиссеров маленьких не бывает, гуляй, парень. И он, собственно, и явился виновником моего поступления на физический факультет в Ростове-на-Дону. Он мне сказал: куда-нибудь хоть поступи сначала, дурак. Я поступил в РГУ. Отучился. И когда после университета пришел к Васильеву, увидел его — у него были тогда проблемы, что-то там с театром, какой-то мрачный он сидел, на всех кричал. Я подумал: о нет, надо тикать. Интуиция сказала: не надо! В общем, я, как колобок, сбегал ото всех школ.

Я здесь согласен с коллегами, что нет никакой особой системы, которую можно передать. Есть ремесленные умения. Это тоже важно — сделать так, чтобы артисты не столкнулись на сцене. Но это приходит с опытом. Главное — надо набрать какую-то личностную критическую массу, которая тебя приводит к тому, что ты не можешь не сказать что-то на языке театра, не можешь не поставить спектакль. Я много смотрел, много читал и набирал, набирал, набирал. Я проникал на чужие репетиции, попал однажды на репетицию модного тогда Виктюка. На меня это, честно говоря, произвело впечатление. Даже большее, чем сами его спектакли. Я был на репетициях Любимова, Гончарова, Хейфеца, Гинкаса. Приезжали в Ростов-на-Дону на гастроли разные коллективы. Они репетировали перед спектаклями, я ходил и втихаря смотрел, как это все делается. Потом мне пришлось работать в провинциальном театре. Это была настоящая школа выживания. Соглашусь с Костей, потому что режиссеру очень важно пройти этот «курс молодого бойца» и проверить «морально-волевые качества». Я работал в Академическом театре драмы имени Горького в городе Ростове-на-Дону. Мне было 23 или 24 года. Я делал спектакль на большой сцене. А там был в главной роли народный артист Бушнов, он к тому времени был народным артистом СССР ровно столько лет, сколько мне тогда было — 24 года! Меня потрясла эта мысль. И мне с этими людьми надо было делать спектакль «Маленькие трагедии». Я всеми силами постарался вовлечь народного артиста Бушнова в свою веру. Был жуткий худсовет, когда другие народные артисты, которые не заняты в этом спектакле, мне говорили: вы кто такой? Вы откуда пришли? Почему у вас народный артист Советского Союза на табуретке стоит? Какое право вы имеете так поступать с Пушкиным? Почему у вас барабанщики барабанят? Я сидел бледный. Но это была уже перестройка. И уже не было сил у этого худсовета все запретить. Я знал, что на следующий спектакль все билеты проданы, завтра премьера. Ничего не сделать — ля-ля-ля! Это стоило каких-то огромных нервов, сил и выплеска адреналина, но думаю, что в такие моменты проверки, наверное, рождается режиссер. Потому что он рождается тогда, когда трудно. Без этой родовой травмы, без боли режиссер не родится. Я не верю в этом смысле в то, что вот сидит какой-то человек, а к нему приходят люди, и он рассказывает, как поставить спектакль, как быть режиссером, как проанализировать текст, сделать мизансцену и так далее. Я верю в систему, которая мне кажется очень плодотворной, которая активно применяется в других странах и по которой я пытаюсь работать сейчас как педагог Школы-студии МХАТ благодаря приглашению Анатолия Мироновича Смелянского. А именно — я верю в систему возможностей. Систему предоставления возможностей. Поясню. Вот, к примеру, мы не знаем учеников Брука, Мнушкиной, Уилсона, Остермайера, Персиваля, Смедса. Их просто нет. Потому что те молодые люди, которые решают идти по режиссерской стезе, говорят так: я поеду к Васильеву в Венецию, в Италию. Он там читает курс. Я заплачу деньги, прослушаю этот курс, и я пойму, что мне там нужно, — одну мысль, или две, или пять, или сто услышу, запишу. Дальше я поеду на репетицию в Париж. Вот сейчас Патрис Шеро выпускает спектакль. Я еду к Шеро и сижу на репетициях. Я еду в Москву, в Берлин, в Вильнюс. Вот человек какое-то количество времени тратит на аккумулирование знаний, умений и наблюдений. Дальше. Если у него это переплавляется в энергию созидательную, которая ведет к созданию спектаклей, — тогда он начинает работать, ставить. Или писать пьесы. Это может переплавиться и в театроведение, и в актерство, и во что угодно. Главное, человек заряжен театром. А кем он станет, он еще не знает. Вот предоставление этих возможностей, информации — и есть самое главное! ГИТИС или Школа-студия МХАТ должны быть прежде всего предоставлением коммуникационных возможностей. Это своего рода профессиональные социальные сети. Только эти социальные сети наяву, офлайн.

ЕВГЕНИЙ КАМЕНЬКОВИЧ: <…>Я, в общем, с вами со всеми согласен. А продолжая мысль Кирилла про возможности, я вот что вспомнил. Когда Питер Брук был во МХАТе на встрече, ему там дали записочку с вопросом: «А как бы вы посоветовали молодому режиссеру найти свой путь?». Я точно помню, что он сказал. Он сказал: «Надо взять пять-шесть человек актеров и режиссера, который хочет быть режиссером, лучше взять еще и драматурга и уехать куда-нибудь в такое место, где нет театра вообще, в какую-нибудь глубинку, и там постепенно пройти все пути становления театра». Вот это идеальный рецепт, я думаю.

17.01.2012, Известия
Алла Шевелёва
«Зверя нужно убеждать — то ли лаской, то ли поркой»

Экс-худрук Таганки Юрий Любимов встретился с молодыми деятелями театра. Беседа состоялась в рамках молодежного проекта «Платформа», которую курирует Кирилл Серебренников.

Мэтр избрал для общения форму диалога. При этом он не только сам отвечал на вопросы, но и задавал их аудитории.

<…>

Кирилл Серебренников задал мэтру актуальный вопрос, должен ли художник взаимодействовать с властью. Любимов ответил:

В финале под хохот зала Любимов рассказал, как нарочно провалил концерт по случаю 100-летия Ленина в Кремлевском дворце съездов. <…>

Публика, на 80 % состоящая из молодых актеров, стоя проводила мэтра аплодисментами.

23.09.2012, be-in.ru
[без подписи]
Первая Школа осени на «Платформе»

Что можно увидеть сейчас на театральных фестивалях? Как попасть в программу престижного форума? Все ли фестивали похожи друг на друга? Что круче — Эдинбург или Авиньон? Меняют ли фестивали театральную жизнь «на стационаре», и всегда ли эти изменения к лучшему?

Ответы на эти и другие вопросы вы сможете получить [24 сентября 2012 года] на лекции Марины Давыдовой «Как я провел этим летом: навигатор по лучшим театральным фестивалям мира».

Билеты можно приобрести в кассе «Винзавода»: (495) 917-17-99.

22.10.2012, Телеканал «Театр»
[без подписи]
Мастер-класс Андрия Жолдака

Встреча с всемирно известным театральным режиссером украинского происхождения Андрием Жолдаком на «Платформе».

Встреча, озаглавленная «Театр как область подсознательного и подсознательное как часть надсознательного», обещает стать только началом интересного творческого сотрудничества с режиссером. В планах — постановка в Гоголь-центре, которую Андрий Жолдак собирается осуществить к началу 2015 года.

В роли модератора выступила театральный критик Марина Давыдова. Были показаны отрывки из оперы «Евгений Онегин», поставленной на сцене Михайловского театра, — первой работы режиссера в оперном жанре. А также драматической постановки «Вишневый сад», созданной для Городского театра Турку (Финляндия).

На примере собственных постановок он рассказывает о своем методе создания спектакля, об особых отношениях с актером, идее квантового театра, актерах-охотниках и о том, как важно знать, где всходит и заходит солнце.

Комментарии
Предыдущая статья
Выставки «Платформы» 20.12.2017
Следующая статья
Гастроли на «Платформе» 20.12.2017
материалы по теме
Новости
Кирилл Серебренников получил Театральную премию Гамбурга за постановку оперы «Набукко»
Кириллу Серебренникову была присуждена Театральная премия Гамбурга в категории «выдающаяся оперная постановка» за постановку оперы «Набукко» Джузеппе Верди. Режиссер записал видеообращение с благодарностью из Москвы.
Новости
Кирилл Серебренников стал командором
Вечером 14 октября Кириллу Серебренникову вручили орден Искусств и литературы Франции. Церемония вручения состоялась в посольстве Франции.