Следственный комитет изучит жалобы на «Современник»

На фото - сцена из спектакля "Первый хлеб" © соцсети театра "Современник"

Председатель Следственного комитета России Александр Бастрыкин поручил своим сотрудникам изучить жалобы на спектакль «Первый хлеб» театра «Современник» и дать оценку фактам, опубликованным в СМИ, сообщается на сайте ведомства.

Сразу после премьеры в театре «Современник» общественная организация «Офицеры России» под председательством генерал-майора Сергея Липового направила жалобу в Генеральную прокуратуру и московскую мэрию. В спектакле режиссёра Бениамина Коца «Первый хлеб», в частности в монологе героини Лии Ахеджаковой, общественники увидели оскорбление ветеранов. В своей жалобе «Офицеры России» указали также на «чрезмерное использование ненормативной лексики» и «неприкрытую пропаганду однополой любви». Общественная организация попросила руководство «Современника» рассмотреть возможность изменения спектакля до следующего показа.

29 июля на сайте Следственного комитета России появилось сообщение о поручении Александра Бастрыкина изучить жалобы на спектакль «Первый хлеб». Приводим текст без изменений, рекомендуем прочитать его внимательно:

«Негативная реакция общественности вызвана тем, что в ходе одного из спектаклей театра актёры используют не только ненормативную лексику, но и, по мнению ряда лиц, оскорбляют ветеранов Великой Отечественной войны.

Вопросы защиты прав ветеранов, а также памяти поколения Великой Отечественной войны являются важной составляющей деятельности СК России. В этой связи Следственный комитет оперативно реагирует на конкретные факты оскорбления памяти защитников Отечества, что нарушает действующее законодательство».

Лия Ахеджакова считает, что скандал, разразившийся вокруг спектакля, и обвинения театра связаны с действиями людей, недовольных назначением Виктора Рыжакова в качестве художественного руководителя «Современника».

«Кто натравил этих людей? Кто извратил всё? Каких ветеранов я оскорбляю и мой автор? Мы примерно понимаем кто. Есть люди в театре, которые не хотели, чтобы Рыжаков стал главным режиссёром, и это последствия», — сообщила актриса РБК.

Театральный критик Алла Шендерова была на премьере и также не увидела оскорблений. Своими мыслями о спектакле «Первый хлеб» она поделилась с журналом ТЕАТР.:

«Эта пьеса вполне могла бы стать хитом “Современника”, если бы была написана не в 2017 году (когда она была издана и претендовала на одну из премий), а в начале десятых — тогда обстановка в обществе была более здоровая.

У Бениамина Коца вышел достаточно изящный спектакль, который ещё только набирает силу, но там уже есть яркие работы, актёры существуют достаточно точно, на грани трагедии и фарса. Поскольку сейчас над спектаклем тяготеет аура скандала, то ему очень трудно раздышаться. Если бы всё развивалось нормально, мог бы выйти большой хороший спектакль с бенефисной работой Лии Ахеджаковой, которая в этой современной пьесе существует по законам лучших образцов традиционного психологического театра. Хотя там есть и брехтовская эстетика, и гротеск, и фарс.

Ахеджакова существует в образе бабки Нурии, которая по сути является юродивой. Те, кто подаёт жалобы, явно забыли, как на Руси принято относиться к юродивым. Мы помним по “Борису Годунову” Пушкина: “Мальчишки отняли копеечку, вели-ка их зарезать, как ты зарезал маленького царевича”. У пушкинского Бориса хватает ума пройти мимо, а у наших сограждан, которые подают жалобы в СК, нет. Юродивому всегда было позволено то, что недопустимо для остальных, это с одной стороны. А с другой, скажем честно: в этом, теперь уже скандально известном монологе на кладбище, Нурия спорит с мёртвыми, ругается с ними и тут же просит у них прощения. Так в чём проблема? Где там оскорбления? Надо просто послушать внимательно этот монолог. Если видеть там оскорбления, то давайте запретим пушкинского “Бориса Годунова”: там тоже есть оскорбления в адрес власти, пусть и не действующей. Все это заставляет вспомнить позднесоветские времена, когда чиновники, приходя на прогон “Бориса Годунова” на “Таганке”, требовали вырезать часть текста, считая его любимовской крамолой — а это был классический текст Пушкина! Самозванец в том спектакле был одет в тельняшку, и кому-то показалось, что это намёк на тогдашнего генсека Юрия Андропова, который в юношеские годы служил на флоте. И спектакль запретили!

Таких анекдотических примеров в нашей недавней истории очень много, неужели мы хотим все это продуцировать снова?

Зачем душить спектакль, который может стать хорошей, заметной работой? И молодой польский режиссёр Бениамин Коц, и драматург Ринат Ташимов — талантливые люди нового поколения. Вместо того, чтобы гнобить, их стоило бы поддерживать — из работ таких людей потом, в будущем, может вырасти то главное, что и останется от нашего времени.

Я была на показе 23 июля — на том спектакле, в тексте которого, как говорят, были сделаны купюры. В нём, свидетельствую, не было ни одного матерного слова. В тексте пьесы в монологе на кладбище они есть: Нурия произносит небольшую пулемётную очередь из матерных ругательств, и тут же просит у покойников прощения: мол, всё, я прооралась, пошла, лежите спокойненько, простите меня. Этой пулемётной очереди не было в спектакле. Хотя даже в тексте видно, что этот мат обращён не к кому-то конкретному. Нурия же объясняет, что ей так плохо, что надо проораться, потому что её любимый и единственный внук ушёл контрактником, и она чувствует, что он не вернётся.

Что касается поцелуя двух парней. Один из них говорит другому: “Ты трус”, другой — чтобы доказать, что не трус, целует первого. А тот — прощаясь — как бы возвращает поцелуй, уходит и погибает. Говорить о том, что у этих парней гомосексуальные отношения, мягко говоря, странно. Герой погиб, мы не знаем, что с ним было бы дальше. Если видеть в этом пропаганду гомосексуализма, в таком случае нужно запретить половину романов Томаса Манна. В том числе “Волшебную гору”, в которой герой во взрослом возрасте влюбляется в женщину, очень похожую на польского юношу из другого класса его гимназии, которого он несколько раз видел, один раз с ним говорил и тоже как будто испытывал к нему чувства. Тогда придётся запретить половину всемирной и часть русской литературы. Достоевского — в первую очередь: у него не поцелуй, у него совращение малолетних. Ну окей, давайте все это запретим и будем жить куце и уныло — как жители городка, который так ярко описывает в своей пьесе Ринат Ташимов.

Вообще, это всё похоже на очень старый бородатый анекдот про дядьку, который вызвал к себе милиционера и пожаловался, что у него в окне — голые тётки. Милиционер подходит к окну — ничего не видит. А мужик ему: “А вы на шкаф залезьте”. Милиционер залезает — не видит. Мужик: “А вы бинокль возьмите”… Вот это такой же случай, когда ничего не видно, но если залезть на шкаф и взять бинокль, а ещё чем-нибудь заправиться предварительно, можно увидеть что угодно и где угодно. И бесконечно обижаться и цепляться к чему угодно. Причем, судя по первым текстам жалоб, которые появлялись в сети, жалобщики спектакль не видели.

К сожалению, лучшие традиции не отечественной культуры, но войны с ней, все ещё с нами: “Я ПастернакА не читал, но скажу”».

Комментарии
Предыдущая статья
В «Сатириконе» выпустят спектакль об опасности социальных сетей 30.07.2021
Следующая статья
Целевой капитал РАМТа превысил 6,5 миллионов рублей 30.07.2021
материалы по теме
Новости
Елизавета Корнеева ставит симфоническую драму Эрика Сати
Сегодня, 25 ноября в московском ДК «Рассвет» пройдёт премьера постановки независимого театрального проекта Montecchi VS Opera — симфонической драмы Эрика Сати «Сократ» по диалогам Платона в постановке Елизаветы Корнеевой. Музыкальный руководитель — Даяна Гофман.
Новости
Музей МХАТ представит выставку об искусстве театрального света
23 ноября в Зелёном фойе Музея МХАТ откроется выставка «„Синяя птица“. Страна воспоминаний», приуроченная к 160-летию со дня рождения драматурга Мориса Метерлинка.