Сегодня, 1 ноября, в Цюрихском оперном театре (Швейцария) пройдёт премьера спектакля Дмитрия Чернякова «Рахманинов — Три оперы». Музыкальный руководитель постановки — Джанандреа Нозеда.
Премьера, которая станет первой работой Чернякова после годового перерыва, объединит в один спектакль все три завершённые оперы Сергея Рахманинова: «Алеко» (1892) на либретто Владимира Немировича-Данченко по поэме Пушкина «Цыганы», «Скупого рыцаря» (1903) на основе почти полного текста пушкинской же «маленькой трагедии» и «Франческу да Римини» (1904) на либретто Модеста Чайковского по эпизоду из «Божественной комедии» Данте. Эти одноактные сочинения — не самый популярный на оперной сцене материал и крайне редко исполняются вместе.
Объединяя оперы Рахманинова в единый триптих, Черняков предлагает большинству участников постановки исполнить несколько ролей: Владислав Сулимский сыграет Алеко, Барона и Ланчотто Малатесту, Елена Стихина — Земфиру и Франческу, Бехзод Давронов — Молодого человека (у Рахманинова — Молодой цыган) и Паоло, Айн Ангер — Старика и Вергилия, а Алексей Долгов — Ростовщика и Данте. Также в «Алеко» зрители увидят Доминику Стефаньскую, которая сыграет Старую женщину (у Рахманинова — Старая цыганка), а в «Скупом рыцаре» — Павла Янковского и Станислава Воробьёва в ролях Герцога и Ивана (у Рахманинова — Слуга) соответственно.
Театр подчёркивает, что для премьеры крайне важен не только сам факт исполнения трёх опер в один вечер, но и то, что они прозвучат в порядке написания. Принципиально и то, что соединяющим звеном станет единственный артист, занятый во всех трёх частях вечера, — Владислав Сулимский. В анонсе говорится, что фигура Барона из «Скупого рыцаря» в его исполнении станет композиционным центром спектакля.
«Все три оперы Рахманинова — совершенно разные произведения, — рассказывает Дмитрий Черняков. — Кроме имени композитора, у них нет ничего общего. “Алеко” — по-своему наивное, мелодраматическое юношеское сочинение, которое 19-летний Рахманинов написал в качестве дипломной работы в консерватории. “Скупой рыцарь” и “Франческа да Римини” были созданы более чем через десять лет, и разница очень ощутима. Слышно, что две поздние оперы принадлежат уже ХХ веку. На мой взгляд, в “средней” из них, “Скупом рыцаре”, самый интересный текст и персонажи. В нашей постановке три сюжета представлены сквозь призму восприятия одного старика — Барона из “Скупого рыцаря”. Именно он является подлинным главным героем всех опер, которые в нашей версии и объединены в одну историю — историю Барона. Сюжет и образы “Скупого рыцаря” дают основу для создания целостной концепции спектакля. Всё, на чём концентрирует внимание эта опера, воплощено в её центральной сцене — получасовом монологе Барона перед своими сокровищами. Это своеобразная клаустрофобическая сцена в подвале, во время которой Барон отдаётся во власть своей страсти — страсти, пожирающей его изнутри, не находя выхода. Навязчивая идея, преследующая человека всю жизнь, завладевает им целиком и в конечном итоге даже приводит к смерти.
Главных героев трёх опер, Барона, Алеко и Ланчотто, объединяет одна существенная черта: они исключительно остро переживают свою обособленность, отделённость от общества. Всю жизнь они несут груз пережитого когда-то, ставшего глубоко болезненным предательства. Мысли об этом предательстве не дают им покоя, становясь главным мотивом их поведения, движущей силой всех их поступков. К этому добавляется давно укоренившаяся обида на весь мир, который, по их мнению, несправедливо обошёлся с ними безо всякого на то основания и должен быть за это наказан. Эта обида находит в душе каждого из троих самую благодатную почву: они крайне восприимчивы к любым оскорблениям — можно подумать, что они даже сами их жаждут.
<…> В нашей постановке именно Барон “запускает” историю Алеко в начале и историю Франчески в конце. Его самого — в подлинном обличии, безо всякой маски — мы увидим в центральной части, “Скупом рыцаре”. В двух других он — не настоящий Алеко и не настоящий Ланчотто. Он всегда остаётся старым Бароном, примеряющим на себя вымышленные образы — каждый раз по разным причинам, разными способами и с разной мерой самоотдачи по отношению к разыгрываемой истории.
Пространство нашей постановки — комната, про которую ни мы, ни сам Барон не можем с уверенностью сказать, где она находится: может быть, это его дом или квартира, дом престарелых, помещение для людей с нарушениями здоровья или какое-то совсем иное место. Это пространство каждый раз воспринимается по-разному — и нами, и Бароном. Определить его однозначно невозможно. По мере развития действия пространство меняется и всё больше утрачивает логику — подобно тому, возможно, как эта логика постепенно распадается в голове самого героя.
Внимательно следя за историей Барона в спектакле, мы понимаем, насколько хрупко человеческое сознание, наблюдаем, как оно постепенно ослабевает и утрачивает целостность, какие бездны после этого вырываются из подсознания на поверхность — и как над ними, шаг за шагом, полностью утрачивается контроль».
Традиционно для себя над премьерой Черняков работает не только как режиссёр, но и как художник. В постановочной команде — его постоянные соавторы, художник по костюмам Елена Зайцева и художник по свету Глеб Фильштинский, а также видеохудожник Тини Буркхальтер. За драматургическую составляющую спектакля отвечают Яна Бекман и Татьяна Верещагина.