«Апельсины» без сока

На фото - сцена из спектакля "Любовь к трём апельсинам" © Дмитрий Дубинский

Ещё не кончился январь, а оперная программа «Золотой маски» уже на четверть позади. Большой театр в декабре сыграл антикварную постановку «Ариоданта» Генделя, родившуюся в Лондоне 1990-х и сохранившую свое обаяние. В январе в Москву приехал редкий гость – Воронежский театр оперы и балета с моцартовской «Свадьбой Фигаро». Наконец, свою версию «Любви к трём апельсинам» сыграл Пермский театр оперы и балета, получивший в этом году рекордное число номинаций. О нём – корреспондент журнала ТЕАТР.

Выражение «своя версия» в данном случае не дежурный оборот. Опера снабжена новым кратким содержанием, авторами которого являются режиссёр (он же и автор оформления) Филипп Григорьян и драматург Илья Кухаренко. Сам текст остался почти без изменений: ну, поют «сотрудница» вместо «племянница», «уволить» вместо «повесить», так кто в эпоху постдраматического театра обращает внимание на такие мелочи. На кону стоит гораздо большее.

Режиссёр честно признаётся, что в опере Прокофьева его интересовала только музыка. «Когда начинаешь разбираться с сюжетом, выясняется, что концы с концами совсем не сходятся… Нам потребовалось счистить весь толстый слой традиционной буффонады и найти в сюжете тех, кому можно сопереживать не понарошку, а взаправду». Это цитаты из двух разных высказываний Филиппа Григорьяна, но безусловно одна и та же мысль: нужны новые формы. Какие? Читаем на сайте Пермской оперы: «Действие происходит в вымышленном государстве в середине прошлого века, в одном закрытом научно-исследовательском институте. Его возглавляет Король Треф. Принц – его детище, лабораторный проект. Принцесса Клариче – замдиректора института. Труффальдино – инженер-технолог, капитан команды КВН».

А вот в этот момент хочется сказать: стоп игра. КВН был в основном достоянием вузов, и уж вряд ли собственную команду имел закрытый институт. Это на самом деле пустяк. Тот факт, что Труффальдино играет в КВН, почти никак не отыгран на сцене. Но дьявол обычно кроется в деталях, и когда таких несостыковок становится слишком много, карточный домик рушится.

Кстати, а как поживают Фата Моргана и маг Челий? Да лучше всех! Они больше не соперники, а семейная чета, два старых учёных, некогда совершивших важное открытие. Челий кроет Моргану на чём свет стоит, проиграв в карты? Ученые тоже не святые, бывает. Да и не они играют в карты, а совершенно другие люди. Прислушиваться к тексту вообще не стоит. Там будут стража и министры, например, к которым обращается Король Треф (вы, конечно, догадались, что он никакой не король). А это пришла делегация на секретный завод, неужели не понятно?

Большая часть второго действия проходит в искусственно созданной реальности. Принц, которого в первом действии собрали по кусочкам и запустили в эксплуатацию, остаётся в той же декорации лаборатории, только на заднем плане время от времени открывается занавес и фигуры в костюмах а ля «Федра» Экстер или «Принцесса Турандот» Нивинского (автор всех костюмов – Влада Помиркованая) повторяют мизансцены главной площадки, слегка видоизменяя их. Только дублирующие пары одеты не в цветные, а в чёрно-белые костюмы, что, вероятно, указывает на то, что мы видим их в кинескопе старого телевизора.
В виртуальной реальности возможно всё, поэтому Маг Челий, к примеру, превращается в Кухарочку и поёт её реплики. Не суть важно, что Кухарочка угрожает героям, а маг Челий помогает. Силы добра испытывают твёрдость характера героя (кажется, это где-то было у Чернякова, и не раз, ну да ладно). Может, наоборот, не быть чего-то важного. Нет апельсинов – только весьма условное изображение всё в той же глубине сцены. Виртуальность всё спишет.

Постепенно спектакль подходит к той точке, ради которой всё и затевалось: Принц влюбляется не в абстрактную принцессу, а в одну из лаборанток, до того уже чересчур настойчиво внедрявшуюся во все мизансцены. Читай: предпочитает реальность виртуальности. Что ж, вывод вполне в духе Прокофьева, не витавшего в облаках. Хотя с Прокофьевым мы, кажется, в этой постановке давно попрощались.

Но у композитора остались союзники – его любимые Чудаки. Им была предписана невнятная роль сотрудников НИИ. Они, как того и хотел композитор, сопереживали героям даже в тех ситуациях, когда тем приходилось туго в прокрустовом ложе режиссёрской концепции. Неожиданно тихий и лиричный оркестр, которым дирижировал Артём Абашев, и артисты мужского хора с великолепной дикцией (браво хормейстеру Евгению Воробьёву!) совершили в этот вечер несколько маленьких чудес. Не шумная, а скорее задумчивая интерпретация партитуры приглашает к гораздо более интересному прочтению сказки, чем случилось в реальности.

И тут видно существенное противоречие, хорошо знакомое продвинутой оперной публике. Сегодня действительно возможно всё, и права режиссёра практически ничем не ограничены. Но если театр будет и дальше идти по этому пути, мы скоро вместо просмотра спектаклей будем читать всё более изощрённые режиссёрские экспликации, а о поступках и эмоциях героев узнавать только из пояснительных титров.

Комментарии
Предыдущая статья
Три региональных театра закрываются на ремонт 27.01.2022
Следующая статья
Борис Эйфман репетирует балет по «Чайке» Чехова 27.01.2022
материалы по теме
Новости
Евгения Сафонова ставит в Перми модернистскую оперу
18 и 19 ноября в Пермском театре оперы и балета пройдёт премьера «Замка герцога Синяя Борода» — оперы Белы Бартока в постановке Евгении Сафоновой.
Новости
В Театре имени Ермоловой появится спектакль для детей
15 и 16 октября в Театре им. Ермоловой пройдёт премьера спектакля  Петя и волк» по музыкальной сказке Сергея Прокофьева. В версии режиссёра Карины Бесолти сочинение будет исполнено с участием оркестра Олега Меньшикова и артистов театра.