Тоталитарный романс, или «Нашей памятью в те края»

На фото – спектакль "Постой, паровоз!" ©Игорь Ефименко /пресс-служба Псковского драматического театра имени Пушкина

Псковский театр драмы имени Пушкина открыл 116-й сезон премьерой спектакля-кабаре Дмитрия Месхиева «Постой, паровоз!». Из Пскова – Александр Донецкий.

Мало, кто знает, что худрук Псковской драмы Дмитрий Месхиев, фильмография которого насчитывает более двадцати названий (из самых известных: «Над темной водой», «Женская собственность», «Механическая сюита», «Свои», «Батальонъ»), в начале 1990-х был режиссером парадоксальных перфомансов «Поп-механики» Сергея Курехина. То есть его нынешнее обращение к жанру музыкального представления в некотором смысле возвращает нас к истокам питерского постмодернизма (что бы теперь ни понималось под этим до неприличия многозначным термином) с его установкой на эксперимент и карнавализацию сценического пространства.

«Постой, паровоз!» сочинялся и репетировался почти год, точнее, десять месяцев, и это не просто концерт, а целый проект: специально под музыкальный спектакль был реконструирован театральный буфет, знаменитый тем, что в нем выступали такие звезды мировой сцены, как танцовщица Айседора Дункан и бас Федор Шаляпин, которым довелось побывать в Пскове на гастролях. Референсом для нового оформления помещения стала фотография, запечатлевшая дореволюционный интерьер псковской гостиницы «Лондон» (художники – Александр Стройло и Ирина Кросс).

В сет-лист спектакля вошли два десятка песен, считающихся классикой русского шансона, но идея скрестить «блатняк» и постмодерн не исчерпывает замысла Дмитрия Месхиева. Песни под фортепиано, гитару и перкуссию исполняет обладательница чудесного сопрано Александра Терских, дипломированная оперная певица, выпускница Петрозаводской консерватории. Но замысел режиссера и шире, и глубже, чем просто концерт: песни – это удобный повод рассказать о трудных судьбах их авторов и первых исполнителей, проецируемых на крутой маршрут всего народа, пережившего годы сталинщины. То есть возможность в легком жанре (но легком только на первый взгляд) напомнить зрителю о том, о чем сегодня как-то «не комильфо» вспоминать. О репрессиях и лагерях ГУЛАГа, о том, что всего каких-то полвека с небольшим назад полстраны сидело, а полстраны охраняло, о зеках-интеллигентах, получивших свои «десяточки» по политическим статьям и отправившихся на лесоповалы Сибири и Дальнего Востока. Где им и выпало разделить пайку с родным народом и обогатить почтенную традицию блатной песни своими авторскими произведениями.

Первый же номер программы – знаменитая «Постой, паровоз!», давшая название всему спектаклю, – отсылает к истории автора текста, Николая Ивановского, после отсидки работавшего на киностудии «Ленфильм», писавшего стихи и прозу, и в 1983-м году принятого в Союз писателей. Этот занятный сюжет коротко излагает Ведущий (артист Андрей Кузин), у которого в спектакле вторая, после Певицы, главная роль: дать краткую биографическую справку автору прозвучавшей песни, рассказать случай из его жизни, прочитать стихи, вводящие в контекст творчества или эпохи.

К песне Александра Вертинского «Пей, моя девочка, это плохое вино», к примеру, прилагается байка о том, как артист бедствовал в Шанхае и сдавал свой концертный фрак в ломбард, чтобы снова выкупить его после получения гонорара за выступление. «С одесского кичмана» сопровождает исторический анекдот (а может, и реальный случай, кто теперь подтвердит?) о том, как якобы сам Сталин на одном из закрытых кремлевских концертов разрешил Утесову исполнять этот блатной шлягер на концертах по всей стране. За игровым брутальным юмором шансона («Ведь я проститутка! Я – фея из бара») зрителя ждет неподдельные печаль и боль. Песню «Купите папиросы» предваряют трагические стихи «Сыну, который будет» репрессированного поэта Михаила Фроловского, как и миллионы других, превращенного в «лагерную пыль». Поэт сгинул в Карлаге, а строчки остались, и конферансье читает их, вызывая у зала коллективный спазм в горле:
Это я, но только помоложе,
Это дед, но только посильней,
Это кровь моя под новой кожей,
Смуглой кожей матери твоей.
В судьбе отдельного человека отражается судьба нации. Из монтажа песен, воспоминаний, стихотворений, смешных и драматичных случаев, возникает объемная, полифоническая картина прошлого огромной страны, целый ХХ «век-волкодав».

Казалось бы, шансон – предельно простая («народная») музыка, но такого впечатления не возникает: пианист Борис Федотов, гитарист Иван Федоров и барабанщик Ярослав Погодин создают довольно тонкую и прихотливую музыкальную ткань. В некоторые песни неожиданно вплетаются классические или популярные эстрадные мелодии, получаются как бы инструментальные «микстейпы», сыгранные вживую: «Облака» Александра Галича начинаются и заканчиваются «Лунной сонатой» Бетховена; «Окурочек» Юза Алешковского предваряет проигрыш «По диким степям Забайкалья»; в номере «Заплутали мишки, заплутали» вдруг звучит «Колыбельная медведицы» из мультфильма «Умка» 1969 года, а в «Купите папиросы» внезапно врывается «Ноктюрн» из репертуара Муслима Магомаева («Между мною и тобою — гул небытия, звездные моря, тайные моря»).

В номере «Костюмчик новенький, колесики со скрипом» парадоксально спорят друг с другом мотивы «Мурки» и знаменитого «Адажио» Альбинони – авторство последнего вроде бы принадлежит Ремо Джадзотто, но кто только не присваивал, не перепевал и не «каверверсировал» в 20-м веке обе мелодии, если вдуматься, ничуть не противоречащие друг другу. И «Мурка», и культовый ныне «Альбинони», в принципе, об одном и том же: о яркой, как вспышка, жизни и быстрой неизбежной смерти, уравнивающей и примиряющей всё – низкое и высокое, пошлое и благородное, смешное и трагическое. Это и есть живой и непосредственный постмодерн, постыдно равнодушный к смешению стилей и жанров, вернее, укладывающий их в один длинный, равный столетию, трек-лист: 2 часа 20 минут с антрактом оказываются тождественны учебнику истории России ХХ века – со всеми его ужасами, о которых действительно хотелось бы забыть.

Это если философски занудствовать. А если обойтись без рефлексий и излишнего снобизма, то лучше просто расслабиться и получить полноценное эстетическое удовольствие: искусство песни к этому располагает. Красивая женщина с дивным голосом, артистичная, меняющая настроение эстрадных номеров, словно театральные маски, обаятельный ведущий, приглашающий публику потанцевать прямо в зале, виртуозы-музыканты – собственно, что еще нужно зрителю? Разве что метафизический довесок, незримый выход в небеса, в те самые «облака» Галича, о которых поет Александра Терских в одной из смысловых и эмоциональных кульминаций спектакля:
И по этим дням, как и я,
Полстраны сидит в кабаках!
И нашей памятью в те края
Облака плывут, облака.

Кабаре Дмитрия Месхиева «Постой, паровоз!» получилось многослойным. И когда закат заглядывает в окна театрального буфета, в его багровых отсветах можно заметить «те края».

Комментарии
Предыдущая статья
От Версаля до Луны 28.08.2021
Следующая статья
Инженер воображения 28.08.2021
материалы по теме
Новости
Псковская актриса Мирра Горская умерла на 95-м году жизни
Псковский драмтеатр им. Пушкина, входящий в состав Национального драматического театра России, сообщил о смерти старейшей актрисы театра Мирры Горской.
Новости
В Псковской драме выйдет комедия про Блока и Белого
9 октября в Псковском академическом театре драмы им. А.С. Пушкина Айрат Абушахманов представит премьеру спектакля «Пленные духи» по пьесе братьев Пресняковых.