rus/eng

→ Дина Годер

Спектакль, чтобы думать

Премьеру «Что делать» сыграли в середине января 2014-го. Это был первый спектакль нового худрука на свежеотремонтированной большой сцене БДТ, и ожидания по его поводу были особенно высокими.
читать дальше

Ясмин Годдер. На крючке

Одним из самых ярких событий последнего Венского фестиваля (Wiener Festwochen) стал спектакль известного израильского хореографа, героями которого оказываются не только пространство студии и сами зрители, но даже обыденные явления природы вроде заката за окном
читать дальше

Мама, открой!

 

«Озеро надежды» Владислава Наставшева в Новом Рижском театре играют по-русски. Корреспондент Театра. разбирался, почему.

читать дальше

Израильский contemporary dance: танец на автобусном вокзале

Как возник феномен израильского contemporary dance? Театр. задал этот вопрос хореографам и танцовщикам, режиссеру, журналистке и создателям танц-школы. Их ответы сложились в разговор не столько о танце, сколько о свободе, телесности и природе национального характера.

читать дальше

Три этюда о Петре Фоменко

Петр Фоменко не создал новой театральной системы, но основал самую заметную и влиятельную в постсоветском театре школу. Не задаваясь целью охватить все результаты этой гигантской работы, мы решили для начала сделать своеобразный триптих, посвященный выдающемуся педагогу и режиссеру. Это пока не основательное театроведческое исследование, а быстрые этюды — жанр, который любил и сам Фома, как по привычке давнего знакомства называют Петра Наумовича наши авторы. А еще эта мемуарная отрывочность рифмуется с тем, что во всех трех рассказах есть слова о неосуществимости, о том, какие важные линии в судьбе Фоменко и его «Мастерской» оборвались по разным причинам. читать дальше

Андрей Могучий:
школа для режиссеров

Весной 2011 года в Петербурге вручали премию «Европа — театру» и сопутствующую ей премию «Новая театральная реальность». Вторым после Анатолия Васильева российским режиссером, получившим эту награду, стал Андрей Могучий. Он был вынесен на театральный берег той волной питерского андеграунда, которая поднялась во второй половине 80-х, но, схлынув, оставила все больше обломки. «Театр.» решил понять, как Андрей Могучий уцелел и почему его «Формальный театр» все еще жив. читать дальше

Убийство на корабле

…режиссер отказывается и от красот ренессансной Венеции, и от мавританской экзотики. Он опять, как в Макбете, идет от земли, от грубой, архаической жизни, в центре которой сильный мужчина — работник, воин. Отелло играет наконец-то снова вернувшийся к Някрошюсу Владас Багдонас — литовский Жан Габен — актер сдержанный и мощный. У него нет «мавританского» грима, это немолодой генерал, седобородый, жилистый труженик, для которого война и море — привычная работа. И рядом с ним женщина-девочка Дездемона — слабая и зависимая. (Как важно здесь, что Шпокайте балерина: гибкая и ломкая Дездемона оплетает Отелло, словно ветка — крепкий ствол.)

Все происходит на корабле: свисают гирляндами свернутые паруса, свалены в угол спасательные лодки, шумят бьющиеся о борт волны, стекает по кованым дверям вода. Народу на корабле совсем немного. Рядом с Дездемоной две такие же юные девчонки с высокими голосами —
жена Яго Эмилия и Бьянка. Трое солдат: хлипкий, мечтательный Яго, туповатый и застенчивый солдафон Кассио, Родриго да еще два каких-то болтающихся под ногами приживала-идиота. Отелло в ответе за всех.

Собственно истории о клевете завистника в этом спектакле нет. Есть история о любви девушки к заметно старшему и занятому мужчине: любви-восхищении, уважении. Но сама ее жизнь — мелкие заботы, дурачества с кокетливыми подружками, соблазняющими всех вокруг, — происходит без него, среди сверстников. Есть история о любви немолодого, сильного и гордого мужчины к прелестной девушке, любви неспокойной, неуверенной. Мужчина пытается сделаться для нее таким же «своим» и близким, как молодые друзья, неумело дурачится, играет, но ей в забавах не до него. Спрятавшись, Отелло видит, как лихо скачет Дездемона верхом на безропотном Кассио в окружении верещащих подруг. Остается лишь расцветить, разукрасить подробностями то, что он и так подозревает.

Но и Яго здесь совсем не злодей. Някрошюс выбрал на эту роль актера Роландаса Казласа — хорошо известного в Литве комика-телеведущего. Странный и нелепый человек, заторможенный, погруженный в себя и склонный к болезненным фантазиям. Историю о романе Дездемоны и Кассио он сочиняет, как поэт, на глазах у Отелло, перед слушателем доводит себя до исступления и сам уже верит тому, что говорит. Для наглядности изображает сцену между любовниками с помощью двух лодочек, доводя Отелло подробностями до сердечных приступов, до обмороков, до судорог.

В «Отелло» <…> есть незабываемая сцена, которой суждено стать классикой. Это вальс-удушение, повторяющийся дважды и во второй раз заканчивающийся смертью Дездемоны. Снова и снова, не веря обвинениям Отелло, Дездемона бросается ему на грудь. А он, не в силах совладать с собой, сначала обхватывает ее за шею, прижимает, а потом отшвыривает от себя. Она падает и опять бросается к нему. Так они неостановимо кружат по сцене среди солдат и домочадцев под трубу и фортепиано, под выматывающий душу вальс Фаустаса Латенаса. Вслед за ними в танец пускаются все обитатели корабля.

Хотел ли он ее убить? Кто знает. Может быть, и нет. Может быть, в такой же болезненной судороге, в которой Отелло как-то случайно чуть не задушил Яго, он убил и Дездемону. <…> Он не обвинял, не кричал и не приходил в отчаянье. Странно, но это было похоже на убийство Рогожиным Настасьи Филипповны, убийство не вполне осознанное: не столько от ревности, сколько для того, чтобы она навсегда уже принадлежала ему. Тот тоже был тих и окружал тело женщины цветами.

Когда крошка Эмилия стала звонко, как ребенок, кричать, что Дездемона невинна, и со злыми слезами пинать Отелло ногами, — он по-прежнему оставался тих. Спокойно и сосредоточенно сбросил за борт все спасательные шлюпки, для верности надрезал себе вены на руке в нескольких местах и упал лицом вниз в последнюю лодку. Отелло оставлял свой корабль. Кажется, только в этот момент Яго понял, что произошло.

Война и мавр