Как в кино

На фото – "The Director’s Cut" by Rami Be’er  / © Eyal Hirsch. Фото предоставлено пресс-службой Kibbutz Contemporary Dance Company

В начале этой весны одна из самых старых и знаменитых израильских компаний современного танца Kibbutz Contemporary Dance Company устроила большое гала-шоу к своему пятидесятилетию. Рассказывает Дина Годер.

В основе была премьера спектакля под названием «The Director’s cut by Rami Be’er» / «Режиссёрская версия Рами Беэра», и действительно, в этом шоу очень много именно Беэра, практически всю свою профессиональную жизнь отдавшего Киббуцу – с 1980-го года как танцор, а с 1996-го уже как художественный руководитель и главный хореограф. Неудивительно, что имя хореографа входит в название, а на афише спектакля – каноническое режиссёрское кресло, в котором спиной к нам сидит Рами, этого блондина с пышной кудрявой шевелюрой ни с кем не спутаешь.

Режиссёрское кресло, название, где нет слова «хореограф» — все это отсылает нас к кинематографу, как и сам спектакль Беэра, причем к кино зрительскому, зажигательному, энергичному с долей сентиментальности, в духе больших голливудских хитов.  Обычно в кино «режиссерская версия» — это более длинный вариант, в котором автор сохраняет что-то важное для себя, даже, если это сделает фильм не таким успешным. Удивительно, что тут происходит ровно наоборот. «The Director’s cut by Rami Be’er» собрал в себя сцены из многих хитов хореографа, включая знаменитые спектакли последних лет «Asylum», «Mother’s Milk», «If At All» и других. Но фрагменты этих тревожных постановок в «Режиссерской версии» превратились в эпизоды яркие и праздничные, беспокойство в них только угадывается, причем скорее теми, кто видел первоисточники.

«Убежище» (2018), посвященное проблемам беженцев, иммиграции и судьбам просителей убежища, темам дома и безопасности – очень актуальным сюжетам для Израиля и всего мира, – было мрачным спектаклем, где главный цвет был черный и тревожный звук приказов через мегафон задавал ритм. Спектакль «Mother’s Milk», который я видела шесть лет назад, Беэр посвятил своим родителям, умершим в том же году. Но в «Режиссёрской версии» мрачного тона нет. Беэр устраивает праздник, он собирает спектакль из больших ансамблей, которые так ему удаются, танцы строятся синхронно, что не так часто встречается в израильском современном танце, зато очень любят в киномюзиклах, сверкающих кордебалетом. Его танцоры, одетые в белые трусы и майки, в каждом эпизоде меняют пиджаки и аксессуары: белые пиджаки с красными галстуками, сверкающие цветные диско-пиджаки в блестках, чёрные пиджаки, глухо надетые задом наперед, красные, завязанные на поясе и превратившиеся в пышные юбки. Костюмы и свет – тоже по эстрадному праздничный, цветной – все это так же дело ру Рами Беэра.

А еще в его спектакле появляется пара, впрямую отсылающая к немому кино – дама в шляпке и голубом длинном платье с нелепым мужчиной в костюме и котелке, сразу наводящим на мысль о Чаплине. Цветы, свечи, торт – все это напоминает о дне рожденья, как и несущиеся по сцене, словно их сдувает ветром, гости с яркими шариками, клоуны в блестящих колпачках или уплывающая в глубине сцены тесная толпа приглашенных с надувной цифрой 50 над головами. Все это вносит сентиментальную ноту, намекая на чудаков, одинокие дни рожденья, неудачные признания в любви и кремовой торт, в который герой падает лицом.

При этом ансамбли танцоров в одинаковых пиджаках отсылают не только к кордебалетам, но и к разнообразным коллективистским сюжетам: все выглядят то офисными работниками, то скаутами, то людьми, исполняющими массовые танцы на празднике, как это бывало в раннеизраильских киббуцах, где вырос Рами Беэр, и где сейчас находится его танцевальная компания, так и называющаяся Киббуц.

Спектакль начинается с хора: «I love you, I love you, I love you…», – высокими голосами выводят танцоры в черном, будто мольбу влюбленного. Пара минут и  статика на сцене сменяется бодрым ритмом, который все нарастает и нарастает, доходя до бешеного темпа в финале и обрываясь на самой верхней ноте. И когда зал загремит аплодисментами, на сцену из зала выпрыгнет как будто на поклоны блондин с кудрявой шевелюрой, взмахнет рукой, как дирижер, и тут ливанет ослепительный театральный свет и музыка, а Рами Беэр, размахивая руками, станет носиться вдоль всей сцены и танцевать вместе со своей труппой, дирижируя танцем. Честно говоря, я такое видела только в спектаклях Бутусова, когда он выскакивал на сцену и бросался танцевать с актерами, заводя их  и зал все сильнее. Не могла не вспомнить о нём на «Режиссерской версии Рами Беэра».

 

 

 

Комментарии
Предыдущая статья
Павел Сафонов ставит в «Современнике» «высокую трагедию» по Горькому 17.05.2023
Следующая статья
Ушёл из жизни театральный фотограф Виктор Баженов 17.05.2023
материалы по теме
Новости
Юрий Бутусов выпускает «гоголевскую» премьеру в Риге
Сегодня, 11 мая, на Основной сцене Рижского русского театра имени Михаила Чехова пройдёт премьера спектакля Юрия Бутусова «Гоголь. Портрет» по пьесе Эстер Бол (Аси Волошиной) на основе одной из «петербургских повестей» Гоголя.
Новости
В Центре «Зотов» попробуют «танцевать об архитектуре»
23 и 24 апреля в московском Центре «Зотов» фестиваль Context. Diana Vishneva — 2024 проведёт премьеру перформанса «Четыре точки отсчёта». Проект создаётся совместно с архитектурным бюро Saga, кураторы — хореограф Иван Естегнеев и фотограф, художник Юрий Пальмин.