Французский режиссер Кристоф Рок знаком нашим зрителям главным образом по работе в Мастерской Петра Фоменко, где он в 2017 году поставил мольеровского «Амфитриона». Однако во Франции он известен не только своими интерпретациями классики. Рассказываем про его «Анатомию самоубийства» по пьесе Элис Берч в Театре Нантерр-Амандье – авангардном театре парижского предместья.
Признаться честно, на «Анатомию самоубийства» Кристофа Рока (Christophe Rauck) я шла с некоторым предубеждением: когда-то в Москве я видела несколько его спектаклей, и ни один из них не произвел на меня сильного впечатления. Но, во-первых, ощущения «изнутри» совсем не те, что снаружи, и смотреть французский театр во Франции почти всегда интереснее и занимательнее (хотя бы с точки зрения наблюдения за реакцией публики). А во-вторых, меня чрезвычайно привлекала идея посмотреть спектакль по пьесе англичанки Элис Берч, которую я знаю по другим постановкам в театре и кино. До сих пор не могу забыть потрясения, которое испытала еще во время пандемии, когда посмотрела спектакль Кэти Митчелл по той же самой пьесе Берч в онлайн-программе Theatertreffen. Помнится, тогда я так прониклась этим текстом, что тут же кинулась искать его в сети и, разумеется, срочно писать рецензию.
О разнице моей реакции на спектакль легендарной британки и постановку Кристофа Рока лучше всего говорит тот факт, что я долго сомневалась, стоит ли вообще браться за эту статью. Но все-таки решила, что есть в трактовке Рока то, что меня «триггеррит» и что кажется важным зафиксировать. Дело в том, что хотя в «Анатомии самоубийства» Рока участвуют аж десять актеров (добрая половина из которых женщины), на сцене формально царит многоголосье и история в спектакле рассказывается как бы сугубо «женская», на самом деле это классический образец «мужского» театра, в котором режиссер – царь и бог, высказывающий единственно возможный взгляд на окружающий мир, вещи и людей.
Не поймите меня неправильно. Я, может, и не против такого подхода к спектаклю как месту единоличного режиссерского высказывания (хотя нет, вру, если честно, он кажется мне безнадежно устаревшим), но мне куда ближе постулат практиков социального искусства, гласящий: «ни слова про нас без нас». В данном случае, как ни парадоксально, я говорю о женщинах. Я искренне не понимаю, почему маститому режиссеру, худруку одного из самых известных французских театров (с 2020-го Кристоф Рок руководит театром Нантерр-Амандье, где, собственно, и идет этот спектакль), обязательно нужно было поставить написанную женщиной и пронизанную «женским взглядом» пьесу о послеродовой депрессии, боли и мучениях, связанных с самоощущением дочери, матери, бабушки и так далее. И почему, если уж режиссер-мужчина берется за такой материал, он не привлекает к сотрудничеству других женщин, например, участвующих в спектакле актрис, у которых наверняка есть и личный опыт, и свое мнение на счет происходящего с их героинями.
Вместо этого Рок ставит предельно условную и предельно абстрактную историю, в которой чувства спрятаны за разговорами, а переживания скрыты за перестановками и техническими эффектами. В итоге у него получается вполне интеллектуальный, но абсолютно стерильный спектакль, начисто лишенный малейшей человеческой эмоции. Актеры исправно играют свои роли, то есть говорят, рыдают, кричат, мучаются, болеют, ругаются и умирают на протяжении двух часов кряду, а зрители в зале ерзают, переговариваются, даже уходят среди действия, но, похоже, не испытывают к их персонажам ни малейшего сочувствия. Более того, Рок меняет время действия третьей сюжетной линии (перенося его в 2025 год) и тем самым превращает пьесу из мрачной антиутопии и печального разговора о будущем в как будто более актуальную, но на самом деле куда более прозаичную и сиюминутную. Пожалуй, именно эта деталь смутила меня в его постановке больше всего: таким образом он будто сводит текст Берч и отраженные в нем проблемы к разряду повседневных бытовых неурядиц, лишая их социально-политического и экзистенциального наполнения.
В этом смысле спектакль, поставленный из самых лучших побуждений (по крайней мере, если верить интервью режиссера, напечатанному в программке к «Анатомии самоубийства»), в очередной раз доказывает, что не только в реальном мире, но и в современном театре «мужской взгляд» по-прежнему превалирует над женским, и до реального равенства даже в такой эмансипированной стране, как Франция, еще далеко.