С 16 по 19 октября на Основной сцене Московского академического музыкального театра имени Станиславского и Немировича-Данченко (МАМТ) пройдёт премьера двухактного балета Максима Севагина и Павла Глухова «Вишнёвый сад. Сад вишнёвый» на музыку Александра Чайковского по пьесе Антона Чехова. Дирижёр-постановщик — Феликс Коробов.
Грядущая премьера станет для МАМТа первым опытом интерпретации драматургии Чехова. Оригинальное либретто написали хореографы спектакля — Павел Глухов и худрук балетной труппы театра Максим Севагин. Каждый из них представит свою версию «Вишнёвого сада», которая станет отдельным актом спектакля. Музыкальное сопровождение создаётся Александром Чайковским и включает как новые композиции, написанные специально для премьеры, так и ранее существовавшие сочинения. Постановка осуществляется при поддержке Фонда содействия развитию балетного искусства Дианы Вишнёвой, которая будет исполнять партию Раневской в очередь с Эрикой Микиртичевой и Натальей Сомовой. Дирижёр-постановщик — Феликс Коробов.
Двойное название премьеры — «Вишнёвый сад. Сад вишнёвый» — неслучайно. «Вишнёвый сад» — название, знакомое каждому. За ним стоят и Антон Чехов, и история Московского Художественного театра, и богатая традиция сценических трактовок. «Сад вишнёвый» — этот же образ, но поданный иначе, с новым смысловым акцентом. По замыслу создателей, первый акт — привычный культурный символ, а второй — попытка всмотреться в сам сад: живой, осязаемый, цветущий и при этом обречённый.
«Два прочтения одной пьесы, попытка расслышать в чеховском тексте два разных ритма времени, — говорится в анонсе. — На сцене театра оживёт знакомый сюжет, рассказанный дважды. В первом действии, „Вишнёвый cад”, Павел Глухов ведёт зрителя сцена за сценой, превращая драму в пластическую партитуру утраты: историю о людях, которые ищут опору в мире, уходящем у них из-под ног, и никак не могут расслышать друг друга. Во втором действии, „Сад вишнёвый”, сочинённом Максимом Севагиным, сюжет отходит на второй план, освобождая пространство для чистого танца-размышления. Сад, воплощённый кордебалетом театра, разрастается в собирательный образ памяти как внутреннего состояния героев. Музыка и сценография объединяют два действия в единое целое, формируя художественный мир, созданный специально для сцены МАМТ и этого прочтения чеховской пьесы».
В интервью изданию «Музыкальная жизнь» создатели постановки поделились своим видением чеховского текста и замыслом премьеры.
«Сотворить чеховский мир в сценическом пространстве через движение и музыку — достаточно амбициозная, но вполне реальная задача, как мне кажется, — считает Павел Глухов. — Пространство символов и метафор, где помимо предметно-образного мира само движение становится словом, — вот что меня всегда привлекало в работе с литературой. Хореография позволяет сохранить нарратив, но при этом расширяет восприятие литературного произведения. В своей версии „Вишнёвого сада” я не пытаюсь предельно точно изложить повествование, для меня важно найти альтернативу слова в хореографии. Добиться угадывания зрителем известного сюжета, но скрыть возможную однозначность и предсказуемость. Важно создать ощущение чеховского сознания, пропитать зал его чуткостью к человеку, весёлой грустью, сарказмом и бесконечной любовью к нам».
«Мне близко решение спектакля, к которому мы пришли, — „рассказать чеховский сад” дважды: сначала как реальность, а потом как пространство памяти и чувств, — говорит Максим Севагин. — Во втором акте я выстраиваю мир, где сад существует не как место действия, а как то, что остаётся за пределами ситуаций и событий, — переживание, предчувствие, ускользающая красота. Всё это будет жить не в сюжете, а в самом движении артистов. Это моя первая работа с Дианой Вишнёвой, и с первых же репетиций восхищает её внимание к деталям, вдумчивость и требовательность — к себе и ко всем участникам процесса. Такой подход мне очень близок. Отдельный смысл для меня в том, что мы обращаемся к Чехову именно на этой сцене. „Вишнёвый cад” впервые поставили Станиславский и Немирович-Данченко — те, с кого начинался наш театр. Перевести эту пьесу на язык танца мне кажется продолжением того же разговора, только другими средствами».
«Идея спектакля по „Вишнёвому cаду” зрела у меня давно, — говорит Диана Вишнёва. — Меня вело не громкое название, а сильный внутренний отклик на темы, которые звучат в пьесе. Сам образ Раневской — аристократичной, внутренне красивой — для меня раскрывается и в борьбе между разумом и чувствами, долгом и внутренним сопротивлением вопреки всему. В её легкомысленности и расточительности я вижу попытку ухода от внутренней боли, связанной с потерями и прощанием с прошлым. Есть и более личная призма, через которую я смотрю на пьесу. Начало работы над спектаклем совпало с новым этапом моей профессиональной зрелости и перехода в новый жизненный цикл. В щемящей сцене прощания Раневской с её вишнёвым садом я узнаю свои эмоции артиста, отпускающего большой период жизни на сцене и переосмысляющего своё отношение к профессии, к понятию опыта в танце, когда возраст точно не помеха продолжить свою сценическую жизнь».
Также над премьерой работают главный художник МАМТа Владимир Арефьев, художник по свету Олег Страшкин и художник по костюмам Светлана Тегин (основательница бренда Tegin).
Помимо названных, в спектакле заняты Денис Дмитриев / Иван Михалёв / Роман Шевченко (Гаев), Герман Борсай / Евгений Жуков / Артур Мкртчян (Лопахин), Анастасия Лименько / Елена Соломянко / Камилла Исмагилова (Аня), Виталина Алсуфьева / Елизавета Дегтярёва/ Анастасия Малярова (Дуняша), Тайга Кодама-Помфрет / Марчелло Пелиццони (Пётр), Ольга Сизых / Энхмунх Оюнболд (Шарлотта), Юлия Балашова / Анфиса Ощепкова / Дарья Юрченко (Варя), Константин Никитин / Иван Матвеев / Даниил Филенко (Яша), Даниил Лусканов / Святослав Моисеев / Максим Скорлыгин (Епиходов), Дмитрий Казимиров / Роман Миллер (Симеонов-Пищик), Евгений Поклитарь / Георги Смилевски-мл. (Фирс), Николай Дубинский / Арсений Барановский (Прохожий).