Рашн шоу: «Левша» вышел громким (в буквальном смысле)

©Ира Полярная

«Левша» Максима Диденко – музыкальное представление по мотивам сказа Николая Лескова; спектакль о России и театре. Не о театре вообще, а о конкретном Театре Наций, страницы броской истории которого перелистываются вместе со страницами национальной классики. С подробностями – Вадим Рутковский.

Старт – ровно в семь; невиданная для отечественной сцены пунктуальность. Ровно в семь на сцену вываливается заблудившийся монтировщик с осветительными приборами в руках; он, конечно, успокаивает припозднившихся зрителей, мол, не спектакль это ещё, так, байки про то, как отец его писать учил. Но понятно, что уже началось; в видеопроекции сквозь вечные строки про наступившую весну (это на них трудяга письмом овладевал) пробиваются современные картинки: многоэтажки с буксующими промеж ментовскими уазиками – с мостками в современность будет этот «Левша». Да, писать монтировщик научился, само собой, левой рукой – ну и без сей детальки ясно, кто тут главный: герой, Левша, русский простодушный, парень с золотыми руками и нехитрыми мыслями. Легко узнать в пока ещё не Левше, а техническом сотруднике театра, Евгения Стычкина (в другом составе заглавную роль играет Александр Якин). Но это ненадолго: Стычкин, работавший с Диденко на «Норме» в Театре на Бронной, вновь творит актёрские чудеса. Без грима, чисто взглядами и интонациями заставляет верить, что перед тобой – не популярный артист, а реальный простак, заглянувший в театр. Архетип русского простака. Левша, которого Лесков не наделил именем собственным и писал с маленькой буквы.

В Левшу Стычкин превратится, надев парик – соломенное гнездо, ближе к финалу, до поры же будет перемежать своими пацанскими интермедиями бурлескные танцевальные эпизоды по мотивам, собственно, «Левши» – путешествие царя Александра Первого по заграницам, удивление перед аглицкой блохой, которую только в мелкоскоп и разглядишь, преображение Александра в Николая Первого (обоих шаловливыми гуттаперчевыми попрыгунчиками изображает Гурген Цатурян), командировку казака Платова в выглядящую разбойничьим ристалищем из 1990-х Тулу. Тула напоминает о «Сказке про последнего ангела» и вряд ли это случайно; и дело не только в том, что у спектаклей один художник, Мария Трегубова.

Монтировщик Левша расскажет, как ходил недавно в театр на спектакль про Горбачева – Диденко не преминет включить в абсурдную чехарду уже советских вождей Михаила Сергеевича с Раисой Максимовной; Раиса спустится в тот же погребальный люк, что и Ленин со Сталиным, Горбачева, проморгавшего за разглядыванием блохи уход жены, бережно отведут за кулисы: в люк ещё рано. Явление в «Левше» театрального работяги и его трёп об искусстве выглядит отсылкой к «Му-Му» Дмитрия Крымова, рефлексии Театра Наций о театре (и то, как Мария Смольникова заговорщическим шепотом признавалась, что «Ревякина – “Золотая Маска” и Ревякина – Театр Наций, это одна и та же женщина») вспоминаешь, когда Стычкин делится своим открытием: “Горбачёв выходит – я так понял, он у них за главного”.

Кадровый состав «Левши» – визитка Театра Наций, работающего как репертуарный театр без постоянной труппы; театр, привлекающий самые востребованные, пребывающие в тренде творческие силы. И на роль Блохи приглашены не просто танцовщицы, но прима-балерины: Диана Вишнева в первом составе, Ксения Шевцова – во втором. Слухи о том, что Блоха превратится чуть ли не в главную героиню, оказались несколько преувеличенными, но роль, безусловно, расширена; из объекта, на котором Тульское мастера продемонстрировали свои мастерство и находчивость, Блоха превратилась в божью тварь. Эфемерную белую фею-танцовщицу в начале и страдающую бабу в платке и телогрейке после переезда на русскую землю. Вишнева вместе с разноликим русским хором поёт протяжную фольклорную песню «А крутой бережок – это грудь моя, шелковая трава – это волос мой, а речная вода – это слезки мои, ключевая вода – это кровь моя». И красиво поёт Вишнева, не ждёшь такого от балерины; и композитор Иван Кушнир ловко инкорпорирует в саундтрек русские песни на иноязычный лад; но единая Россия у Диденко в соавторстве с драматургом Валерием Печейкиным и художником Марией Трегубовой вышла без сюрпризов. Вожди – плясуны; народ – дикий, но симпатичный; чёрный погост с троном на верхушке обращается в покрытую изумрудными травами да мхами русскую Голгофу, на которую восходит умаявшийся в чужеземье Левша. Чтобы помереть. Но как помереть: скорее, слиться с матушкой сырой землёй. Исход польстит и славянофилам, и западникам; всем потрафит и образ заграницы, данный с избытком метаиронии. Вроде и чистое фрик-шоу, а вроде и просто праздник какой-то. Вот собирающийся в дальнюю дорогу Левша разражается длиннющим монологом про Европу, где жениться можно не только на женщине и чтобы в церковь ходить, в Бога веровать не обязательно. Честит европейцев, поучающих своими бесполезными книжками и не снимающих масок с некрасивых морд – всё со слов соседей, за границей не бывавших. Печейкин собрал богатую коллекцию «народных» стереотипов, намереваясь, видимо, простебать народ – но вышло двояко. Чтобы и посмеяться можно было этак понимающе, и над вашим, и над нашим. Стереотипы-то об европейцах ентих не с бухты-барахты возникли; нет дыма без огня и в каждой шутке только доля шутки. Ну а уж над собою русскому человеку грех лишний раз не посмеяться. Особенно так – между плясовыми да заплачками.

Комментарии
Предыдущая статья
Пермский балет покажет две премьеры за один вечер 25.05.2021
Следующая статья
«МОНОfest-2021» назвал лучшие спектакли 25.05.2021
материалы по теме
Новости
Миронов и Стеклова сыграют «пару дикобразов» в спектакле Чащина
13 и 15 декабря на Основной сцене Театра Наций пройдёт премьера спектакля Данила Чащина «Кто боится Вирджинии Вулф?» по пьесе Эдварда Олби.
Новости
Студия Context Дианы Вишнёвой отпразднует своё пятилетие
19 ноября на Новой сцене Александринского театра пройдёт вечер современного танца, организованный студией Context.