Все тише, и тише, и тише: новые балеты Уильяма Форсайта

©Bill Cooper

Журнал ТЕАТР. о «Тихом вечере танца», показанном на Чеховском фестивале в Москве и на Театральной Олимпиаде в Санкт-Петербурге.

Когда пятнадцать лет назад Форсайта впервые станцевали в Мариинском театре – то есть вообще впервые в России – кто-то из коллег, помнится, восторженно написал, что хореография так выматывает артистов, что танцовщиц тошнит за кулисами от напряжения. Предполагалось, что это свидетельство высокого качества хореографии; качество действительно было явлено высочайшее, Мариинка тогда совершила очередной прорыв в новый век танца (не совпадающий с календарным), но вот этот взгляд на вещи «мучительно – значит, классно» всегда казался мне сомнительным. Балет по природе своей – тяжкая работа, но великим хореографам прошлого как-то удавалось совмещать свою фантазию и физические возможности артистов, ценить «свои краски» и не мучить их, работать так, чтобы беречь ресурс этих «красок», чтобы просто подольше продолжалась сценическая жизнь. В Мариинском тогда были представлены три балета хореографа, начавшего сочинять танцы в 1980-м – датами их мировых премьер были 1985-й, 1987-й и 1995-й годы, и это были именно восхитительные сочинения на износ, включающийся в овацию зритель не мог не чувствовать, что присутствует на зрелище грандиозном, но слегка стыдном – ну, как на корриде, например.

Теперь к нам приехал совсем иной Форсайт.
Чеховский фестиваль в Москве и Театральная олимпиада в Петербурге представили публике программу «Тихий вечер танца», премьера которой состоялась в лондонском Sadler’s Wells в октябре прошлого года. Автором спектакля числится не только хореограф, но и семь артистов, занятых в спектакле – время утверждения себя для 69-летнего Форсайта давно прошло, он теперь больше слушает своих сотрудников. И эта двухчастная программа состоит из танцев, в которых вовсе (как бы) отсутствует напряжение, соревновательность и невероятные технические сложности. При этом «Тихий вечер танца», не вступая ни с кем в борьбу, очевидно стал главным гастрольным событием в России в этом сезоне.
Первая часть программы идет почти в тишине – в фонограмме легко пощелкивают соловьи – и соединяет в себе четыре мини-спектакля. «Пролог», «Каталог», «Эпилог», «Диалог» – названия вовсе не балетно-броские (вспомним, как звучал Форсайт прошлого века: «In the middle somewhat elevated», ух! в России его тогда с разрешения хореографа перевели как «Там, где висят золотые вишни», тоже здорово). Сейчас «слова» хореографа доносятся будто не со сцены, а из научной лаборатории – ну, собственно, сцена научной лабораторией и стала. Семь артистов, работающих в этом спектакле – вовсе не привычные балетные юнцы, а давние соратники Форсайта (еще времен его правления в Балете Франкфурта, а затем в его Forsythe company). Теперь они профессора (от Рохемптона до Гарварда), лекторы, кураторы, педагоги – и все еще действующие танцовщики в форсайтовских проектах. Точнее, шестеро из них: Рауф Ясит, специализирующийся на хипхопе и торжественно включающий в свое имя уличное прозвище «Резиновые ноги», познакомился с Форсайтом и стал с ним сотрудничать лишь три года назад.

Пролог-Каталог-Эпилог-Диалог – наглядная демонстрация того, что, собственно говоря, изобрел Уильям Форсайт в мировой хореографии, его системы танца – той, что была приписана к деконструктивизму. Разрушение привычной балетной геометрии предъявлено в диалогах, монологах и маленьких ансамблях. Самый наглядный – диалог Джил Джонсон и Кристофера Романа: начинается он как простенькая зарядка (руки к бокам – руки к плечам – руки к голове) и с невероятной быстротой превращается в дуэт двух рехнувшихся миксеров, когда руки-лопасти изгибаются под невероятные углы, тела скручиваются, ноги вибрируют – и от всего этого не оторвать глаз. То, с чем связано уже в истории само понятие «хореография Форсайта» – смещение осей, работа с балансом, то, что так трудно всегда для классически выученного балетного артиста – здесь превращается в удовольствие, в легкое (казалось бы) счастье. Понятно, что легкость эта именно кажущаяся, но важно отсутствие изматывающих элементов. И точно так же – сложно, но не мучительно – придумана вторая часть, что идет на музыку Рамо.

Она более «танцевальна», если понимать под танцем наличие слов из общеупотребительного балетного словаря – о, вот знакомые позиции, а, вот и намек на арабеск промелькнул. Но в «Семнадцать/Двадцать один» танец все же существует по форсайтовским, а не классическим законам. Рассказывая про «17/21» в одном из европейских интервью, Форсайт говорит о теле как государстве – и о том, что в XXI веке государства выглядят иначе, чем в веке семнадцатом. Но при этом в спектакле Форсайт сметает свои догмы, разрушает свои обычаи – как почти полвека подряд сметал чужие. Вот вам, пожалуйста, Рамо, а не Том Виллемс, вот танец, работающий на гармонию, а не на деконструкцию. При этом он, конечно же, остается Форсайтом – лишь привычная жесткая ирония превращается в нежную (к танцовщикам) улыбку.

Тело выучено и свободно; хребет в одну секунду обозначает жесткую вертикаль, а в следующую свивается как нить на прялке. Прикосновения страшно многозначительны и улыбчиво беспечны. Одежки в цветах Бенеттона непритязательны как репетиционные наряды и железно выверены по цветам (если два артиста вступают в дуэт – их наряды тоже «разговаривают»). Форсайт, размышляя о веке семнадцатом и двадцать первом, оборачиватся гораздо дальше – к тем танцам, что вообще не имели писаных законов. К Древней Греции – к мифу о ней и ее свободе. Ровно с этой точки отсчета начинала когда-то свою карьеру Айседора Дункан, одна из прародительниц современного танца. К этой точке приходит и Форсайт, в своей жизни пропутешествовавший от диктатуры балета к свободе контемпорари. Последняя вовсе не спорит с классическими па – пусть расцветают все цветы – но смотрит на них со снисходительной улыбкой.

Комментарии
Предыдущая статья
В «Сатириконе» готовят премьеру «Мой папа – Питер Пэн» 17.07.2019
Следующая статья
Открыт приём заявок на участие в форуме-фестивале «Особый взгляд» 17.07.2019
материалы по теме
Блог
Руки Дункан: 2 января в «Гараже» стартует программа «Продолжение экскурсии», которую открывает фильм Дамиана Манивеля «Дети Айседоры»
Корреспондентка журнала ТЕАТР. побеседовала с Дамианом Манивелем, в чьем фильме четыре актрисы, среди них гуру африканского ритуального танца Эльза Воллиастон, пробуют воспроизвести жесты рук, которыми Айседора Дункан оплакивала своих детей.
Новости
На Чеховский фестиваль 2021 года приедут театры из Японии, Китая, Франции, Индии
Международный театральный фестиваль им. Чехова пройдет в Москве с 14 мая по 17 июля 2021 года. В программу 25-го смотра вошли спектакли из Италии, Японии, Великобритании, Австрии, Индии, Франции, Китая и России.