rus/eng

→ протагонист

9 дней одного Лоевского

Есть человек, без которого театральный ландшафт России был бы другим. С 1990-го он проводит в Екатеринбурге фестиваль «Реальный театр». Смотрит 300 спектаклей в год. 40 часов в месяц проводит в самолете. Но рассказывает о внутренней Монголии, откуда без дела не выезжает. Театр. решил выяснить, как крестный отец всего провинциального театра Олег Лоевский дошел до такой жизни. читать дальше

Реформатор на все времена

Театр — это компромисс. Особенно в России. Самые выдающиеся театральные деятели минувших времен — от оттепели до перестройки — были неизменно компромиссны. О нынешних и говорить нечего. Михаил Угаров живет словно бы не в российском театральном мире. Он так и не стал его частью, так и не принял ни его эстетики, ни его византийских законов. «Театр.» решил разобраться в истоках этой бескомпромиссности. читать дальше

Сказание о невидимом доме

Дмитрий Черняков — не просто самый яркий, он единственный из режиссеров российского поколения 40-летних, сделавший настоящую мировую карьеру. Скандалы вокруг его постановок в России и точное их попадание в контекст современного музыкального театра за рубежом — еще одно грустное доказательство того, что водораздел между «ними» и «нами» так никуда и не делся. Что же до Чернякова, то он сегодня уже скорее «там», чем «здесь». читать дальше

Кристиан Люпа: биографический очерк

В Польше, на родине Ежи Гротовского и Тадеуша Кантора, сформировались две традиции и были проложены два магистральных пути современного театра — как неустанного жизнестроительства и как места очень личностного высказывания режиссера. В отличие от Гротовского Люпа равнодушен к паратеатральным опытам, в которых процесс важнее результата, и любит ставить многочасовые и многофигурные спектакли. В отличие от Кантора, предпочитавшего бессюжетные путешествия по пространству своей памяти, он очень любит воплощать на сцене многостраничные философские романы. читать дальше

Андрей Могучий:
школа для режиссеров

Весной 2011 года в Петербурге вручали премию «Европа — театру» и сопутствующую ей премию «Новая театральная реальность». Вторым после Анатолия Васильева российским режиссером, получившим эту награду, стал Андрей Могучий. Он был вынесен на театральный берег той волной питерского андеграунда, которая поднялась во второй половине 80-х, но, схлынув, оставила все больше обломки. «Театр.» решил понять, как Андрей Могучий уцелел и почему его «Формальный театр» все еще жив. читать дальше

Жан-Луи Барро:
Гамлет и гистрион

В минувшем году исполнилось 100 лет со дня рождения Жана-Луи Барро. «Театр.» публикует главу из будущей книги Вадима Гаевского о великом французском актере и режиссере, трагике и миме, революционере и консерваторе. О вечном студенте, которого смела студенческая революция 1968 года, и вечном новаторе, который свято чтил традиции. читать дальше

Васильев: Система

Уровень вопросов, заданных театру анатолием Васильевым, требует разговора не запросто, и даже конспективные тезисы к такому разговору оборачиваются садом расходящихся тропок. Но и с линейностью жизни надо считаться, поэтому «Театр.» дополняет эссе, прихотливо петляющее по хронологии и лейтмотивам творчества режиссера, развернутой справкой о его ключевых спектаклях. читать дальше

Пина Бауш: Ничья

Кто только не считал ее своей. Экспрессионисты, которым она наследовала. Хореографы contemporary dance, растащившие стулья из «Кафе Мюллер» по всему миру. Лидеры современного театра. Даже феминистки. Пина принадлежала всем и оставалась ничьей. На своей собственной территории. Может, она зашла куда дальше, чем кажется, и только по привычке мы называем созданный ею тип зрелища — танцтеатром. Ему больше подошло бы определение «тотальный театр». читать дальше