Play it back!

ТЕАТР. разбирается в том, что такое плейбек-театр — странная перформативная практика, возникшая в 1970-х годах на стыке театра, психологии и хеппенинга

Я убежден, что театральное действие
может происходить где угодно.
Я верю в театр для всех и каждого.

Джонатан Фокс

Маленькая комната, условно поделенная на сцену и зрительный зал. В лучшем случае это театральный блэкбокс на 40 посадочных мест, но, как правило, помещение библиотеки, клуба, психологического центра или коворкинга. Четверо или пятеро актеров, одетых в черное; ведущий, он же кондактор; и музыкант с произвольным набором инструментов — от синтезатора до маракас и губной гармошки. Бедный театр без декораций, световых эффектов и с минимальным реквизитом. Представление, в котором нет заранее написанного сценария, рождается на глазах у ошеломленного зрителя — из его же собственных историй. Живет оно один-единственный раз и никогда не повторяется.

Формы

Плейбек — наследник по прямой «Спонтанного театра» Якоба Морено. Истории здесь рассказывают сами зрители, актеры же мгновенно воплощают их на импровизированной сцене, не фиксируясь на незначительных деталях, но выделяя и укрупняя главное, так что частная история становится близкой и понятной большинству сидящих в зале и вызывает живой эмоциональный отклик. В этом и состояло открытие Морено: люди делились тем, что их беспокоило, тем, что не способны были пережить, а театр возвращал им их историю, они могли воспринять ее по-новому и прочувствовать то, что было вытеснено или загнано внутрь.

Перформативность обусловлена самой природой плейбека: зрители и актеры никогда не знают, какая история прозвучит в следующий момент, они вынуждены действовать по ситуации. При этом актеры не договариваются между собой, не обсуждают, что и как они будут играть. Ведущий задает рассказчику уточняющие вопросы и объявляет, в какой форме будет исполнен перформанс. Этих форм существует великое множество, и поскольку плейбек стремительно развивается, их количество постоянно растет. Использование той или иной формы зависит от множества факторов: того, когда рассказывается история — в начале перформанса или в конце (плейбек не исключение из общего правила и движется от простого к сложному); количества участников; выраженности конфликта; наличия в рассказе каких-то действий или преобладания эмоций.

Короткие формы «Волна», «Трансформация», «Эхо» и другие разыгрываются буквально за несколько минут, они отражают эмоциональное состояние одного человека (рассказчика). В форме «Пары» отыгрывается внутренний конфликт рассказчика, противоречивые «голоса», звучащие в его голове в один и тот же момент («хочу, но не могу», «люблю, но ненавижу»). При этом актер № 1 озвучивает одну сторону, а актер № 2 — другую, и стороны совершенно не пытаются договориться, наоборот, они обостряют конфликт до максимума, градус его все время нарастает, и часто разговор обретает совершенно абсурдный характер.

Одна, но очень сильная эмоция может быть передана в форме «Жидкой скульптуры», когда актер № 1 занимает то положение в пространстве, которое, с его точки зрения, наиболее точно отражает заданную эмоцию, а остальные друг за другом подстраиваются к нему, образуя единую композицию — при этом каждый следующий усиливает эмоцию и в итоге она достигает максимума. Все это может сопровождаться отдельными звуками, фразами, к тому же «Жидкая скульптура», как и большинство форм плейбека, разыгрывается под музыку.

Существуют переходные формы, например, «Греческие солисты». В этой форме три актера последовательно, при помощи танца, выражают те эмоции, которые вызывает у них рассказ, а четвертый с помощью голоса подводит итог. В зависимости от простоты или сложности рассказанной ситуации эта форма может быть очень короткой или, наоборот, занимать много времени.

Длительные же формы связаны, как правило, с взаимодействием разных людей, эмоциями не одного, а нескольких персонажей. Так, в «Парах Ширли» (или Couples) актеры изображают двух разных персонажей, между которыми происходит основной конфликт, и последовательно перемещаются по сцене, постоянно подстраиваясь друг к другу. Из способа их перемещений (скорость, настойчивость, пассивность, уклончивость) рождается характер их взаимодействия. Форма «Эпизоды» выбирается, когда есть довольно длинная история, в которой акцент сделан не на событиях и не на отношениях между людьми, а на отдельных эмоциях, ими испытываемых: один из актеров начинает проигрывать эмоцию, другой (или другие, в зависимости от необходимости) к нему присоединяется; все это разыгрывается в виде коротких зарисовок (флешбеков), которые позволяют показать все пережитые рассказчиком эмоции.

В конце рассказчик резюмирует, насколько увиденное находит отклик в его душе, насколько он узнает себя, свои эмоции и ситуацию в целом. Нередко зрители — по собственной инициативе — идут дальше и говорят о том, что им удалось осознать в ходе представления и даже о том, что они собираются предпринять дальше. Это происходит далеко не каждый раз, но для актеров и ведущего это всегда большая радость, а для других зрителей — повод начать собственный рассказ, даже если они это и не планировали. Заканчивается перформанс плейбек-театра всегда одной и той же формой — «Коридором», когда актеры несколько раз по очереди выходят вперед и при помощи коротких жестов и реплик договаривают то, что не успели высказать в процессе, или то, что вызвало у них наиболее живой отклик, подводя своеобразный эмоциональный итог спектаклю.

Работа актера над ролью

Успешность такого перформанса зависит от того, насколько четко актеры могут «снять» эмоцию и вернуть ее рассказчику. Зритель произносит текст, актер должен понять и почувствовать еще и подтекст. Текст — это собственно рассказ и то, как автор трактует события. Для него процесс рассказывания истории психотерапевтический: он осознает свои эмоции по поводу произошедшего и называет их с помощью наводящих вопросов от ведущего. Это первый шаг к тому, чтобы разрешить себе переживать «недозволенные» эмоции. Задача актера — заразить этими эмоциями присутствующих, чтобы каждый находящийся в зале смог ощутить сходное чувство освобождения. Высший же актерский пилотаж — вскрыть то, что рассказчик вольно или невольно утаивает, но что все равно проявляется в его манере говорить, жестикуляции и даже положении тела, которое вступает в противоречие с сюжетом (например, он предается лирическим воспоминаниям, а сам сидит скрюченный и напряженный). Если это происходит, психотерапевтический эффект плейбека многократно усиливается. Не случайно на перформансах так часто звучит вопрос: «Откуда вы все это знаете?»

В сущности, актеры плейбек-театра используют в работе те же техники, что и их коллеги. Разница в том, что плейбек-актер попеременно становится апологетом то психологического, то условного театра. В тот момент, когда он проживает эмоцию вместе со зрителем, ищет и находит ее в себе, он движется вслед за Станиславским, когда же он возвращает, зеркалит эту эмоцию, то делает это в преувеличенном, заостренном виде. Наличие четырех или пяти актеров, по-разному проживающих одну и ту же эмоцию (каждый делает это, исходя из собственного характера и жизненного опыта), многократно гиперболу усиливает. Для рассказчика это важно, потому что придает его истории больший объем, а для зрительного зала — потому что провоцирует большее число людей на соотнесение происходящего со своим опытом. Коллективный опыт важен и для актера, так как помогает напрямую заряжаться от коллег, получая от них дополнительный импульс и энергию. Ансамблевость, которая в традиционном спектакле подразумевается, но достигается лишь в редкие счастливые моменты, здесь жизненная необходимость, без нее плейбек попросту невозможен.

Когда мы говорим о пеформативности плейбека, то имеем в виду и это — очень мощную коллективную работу, которая, как воронка, засасывает всех присутствующих в действие и создает единое энергетическое поле.

Для актеров плейбек-театра важна не индивидуальность, а коллективный разум. Индивидуальности здесь не подчеркиваются, а, наоборот, нивелируются. У актеров есть только имена, одежда их подчеркнуто нейтральна, безо всяких опознавательных знаков и бросающихся в глаза деталей. Актер воспринимается как медиум и проводник. Характерно, что среди исполнителей плейбек-театра много психологов или людей, близких к психологии, но очень мало профессиональных актеров. Это обусловлено спецификой жанра: здесь задача не в том, чтобы актер играл других (и чем больше он не похож на себя реального, тем выше ценится), а ровно противоположная. Актер может работать только собой (другого материала у него нет, как нет декораций и эффектов, только минимум предметов и музыка), он не прячется за ролью, а всегда максимально открыт, играя себя и про себя.

Иными словами, актер рискует и обнажается даже больше, чем зритель. И это ощущение риска придает плейбеку, как и любому перформансу, особую энергию.

В главной роли — зритель

В отличие от других перформативных опытов, в плейбеке не перформер ведет за собой зрителя, а зритель дает тот импульс, который и создает перформанс. По сути, он сразу становится частью команды, фактически вовлекаясь в действие до того, как оно началось.

Особая близость здесь возникает и потому, что на удачном перформансе зритель очень быстро перестает видеть перед собой актеров, а видит разные части своей личности, своего «я». Именно перформативные черты плейбека — спонтанность, общность — наиболее привлекательны и приводят к тому, что зрители возвращаются на представления снова и снова.

Причем возвращаются по совершенно разным причинам. Кого-то завораживает сам процесс сторителлинга и моментального сценического воплощения рассказанного. Для кого-то это своеобразная прививка от той агрессии, с которой мы постоянно сталкиваемся в повседневной жизни, кто-то не может поделиться своей историей с первого раза и набирается смелости у других.

Характерно, что большинство зрителей не воспринимает плейбек как профессиональный театр: одни считают его самодеятельностью, другие — игрой и развлечением. Для зрителя это благо, так как понижает уровень его ожиданий: у него не возникает ощущения, что он попал в храм искусства, где нужно соблюдать правила и держать лицо.

Как любая другая перформативная практика, плейбек очень мобилен и легко приспосабливается не только к любому зрителю, но и к любой жизненной ситуации. Он может быть коммерчески успешным, если используется как составная часть бизнес-тренинга, или социально значимым, когда представление разыгрывается в каких-то специальных местах (дом престарелых, театр военных действий, больница, сиротский приют и т. д.). Но несмотря на всю свою актуальность плейбек возвращается к первоначальной идее театра, его очистительной функции. Просто катарсис здесь может произойти с любым находящимся в зале (и на сцене).

Комментарии
Предыдущая статья
Перформанс и его документация 15.07.2017
Следующая статья
Перформанс-арт: социальная теория в действии 15.07.2017
материалы по теме
Архив журнала
Ночные дневники
Ян Фабр — художник, в лице которого понятия «спектакль» и «перформанс» слились до полной неразличимости. По дневникам, которые он начал вести еще в 1970-е годы, можно проследить, как размывается для него граница между театром и арт-миром, между жизнью и сценой….
26.07.2017
Архив журнала
How To Do Things With Music
Из первого издания Les Mots en Liberte Futuristes Филиппо Томмазо Маринетти, 1919 Performative studies находится сейчас на том этапе развития, когда актуальность дисциплины едва ли не граничит с модой. Как это часто бывает с гуманитарными теориями, в такие периоды даже…