30 января в московском Центральном доме актёра имени Яблочкиной пройдёт премьера спектакля Алексея Шендрика «Немой официант» по одноимённой пьесе Гарольда Пинтера.
Артист театра «Около дома Станиславского», ученик Юрия Погребничко Алексей Шендрик, обращаясь к тексту одного из знаковых для своего мастера драматургов — классика абсурдизма Гарольда Пинтера, — делает акцент на игровой природе пьесы и исследовании актёрского присутствия, но в то же время уделяет большое внимание языку как таковому. Ещё до Щукинского института Шендрик учился в Аппалачском государственном университете и работал в США, и перевод пьесы с английского для своего спектакля написал сам.
Об этом и о замысле постановки в целом Алексей Шендрик рассказывает так: «Пинтер был человеком политически и общественно активным, и в его пьесах присутствуют острые социальные темы, но, в то же время, он отделял в себе художника от гражданина — и его гений поднимает его пьесы с уровня простого социального комментария. В пьесе “Немой официант” присутствует тема насилия: насилия одного человека по отношению к другому и власти (государственной или иной) по отношению к человеку. Другая тема — то, что в православии называется оставленностью. Это одиночество в полной пустоте и ожидание — напряжённое ожидание чего-то. Тема одиночества меня впечатляет своей экзистенциальной человеческой драмой. Тема ожидания вдохновляет меня. Тема насилия даёт пьесе и спектаклю необходимое заземление, грубый первый план (потому что театр — вещь грубая), за которым может быть что-то ещё. Эти две темы способствуют тому, чтобы сделать спектакль одновременно созерцательным и драйвовым.
В оригинале, по-английски, пьеса называется “The Dumb Waiter”. В этом названии содержится игра слов и смыслов. “Dumb” значит “тупой” и употребляется в значении “немой”. “Waiter” общеупотребимо используется в значении “официант”. Вроде бы получается “Тупой…”, но скорее всё же “Немой” — “Немой официант”.
Пьеса на двоих. Сцена представляет собой подвальное помещение без окон, тускло освещённое. Само по себе пространство как бы хмурое, безрадостное и, в то же время, настраивает на созерцание. Следы какой-то прежней неизвестной жизни, которая ушла отсюда. Стены светлые — старый белый кафель. Возможно, когда-то здесь была кухня, но однозначно это не читается — всё оборудование давно вывезено, поставлены две новые (относительно этого помещения) кровати. На них сидят два человека в чёрных костюмах-тройках, в белых сорочках и чёрных галстуках. Чего-то ждут. В какой-то момент в пространстве между кроватями в задней стене обнаруживается люк кухонного лифта. Лифт становится как бы третьим действующим лицом. Тогда обнаруживается ещё одно значение названия пьесы — “Кухонный лифт” — по-английски он называется “dumbwaiter”, в одно слово. По ходу развития действия проявляется и другое значение названия: “dumb” — всё же “тупой”, а “waiter” — не официант, а дословно от слова “wait” (“ждать”) — “тот, кто ждёт”, “ожидатель” — “Тупой ожидатель”.
Пространство, его атмосфера и предлагаемые обстоятельства пьесы провоцируют исполнителей на существование в определённом состоянии: они вслушиваются в тишину, иногда всматриваются, а чаще вчувствуются в пустоту снаружи комнаты — делают они это и вместе со своими персонажами, и продолжают это делать сами, когда их персонажи отвлекаются. На протяжении всего спектакля присутствует ощущение неизвестности, опасности, напряжённого ожидания и, в то же время, из текста постоянно высекается юмор: от того, что играется, — жутко, от того, как играется, — смешно. Это комедия, комедия угрозы. Жутко смешная».
Участвовать в «комедии угрозы» будут два актёра театра «ОКОЛО», которых Шендрик иронично характеризует как «очень длинного» и «в два раза короче», — Егор Павлов и Иван Игнатенко соответственно.
Хотя показ в Доме актёра будет для спектакля премьерным, ещё не завершена работа над сценографией (её Шендрик создаёт совместно с Инессой Александровой) — команда собирает средства на создание «максимально реалистичных декораций в максимально театральном пространстве» с помощью краудфандинга.