С точки зрения ангела: Андрей Могучий и его сказка

©Ира Полярная

Журнал ТЕАТР. о том, как худрук БДТ выпустил в Театре Наций свой второй спектакль: «Сказку про последнего ангела».

Вообще-то самые большие мистики и метафизики – это математики. Вспомните профессора Оксфордского университета Чарльза Лютвиджа До́джсона, вошедшего в историю как Льюис Кэрролл, автор самой загадочной сказки XX века. Роман Михайлов тоже занимается наукой, стоящей за гранью простого понимания: «гомологической и гомотопической алгеброй, теорией групп и групповых колец» – так написано в программке. А также исследует индийские религиозные системы и пишет метапрозаические романы про сумасшедших как носителей тайного знания. Один из них, «Равинагар» был номинирован на премию «Национальный бестселлер».

Андрей Могучий взял несколько текстов Михайлова, соединив с небольшой притчей Алексея Саморядова, и создал захватывающую историю, почти приключенческое road-movie с хорошим балансом юмора, жути и сентиментальности. Но по жанру это все-таки сказка: длинная, тягучая, которую так хорошо слушать долгим зимним вечером, замирая от ужаса. Сказка со всеми необходимыми фольклорными персонажами: с медведями и гусями-лебедями, прекрасной Царевной и Иванушкой-дурачком, с Бабой Ягой, провожающей гостей в мир иной, и Кощеем – воплощением абсолютного зла, с которым герою предстоит сразиться в последнем бою не на жизнь, а на смерть.

Эту мифологическую систему координат режиссер задает уже в прологе – фантастическом и завораживающем, как сон. Лия Ахеджакова в папахе и с ружьем сидит на авансцене словно пограничник на страже двух миров и рассказывает сказку о Курочке Рябе, а по сцене вышагивает огромная курица и катается гигантское яйцо, из которого потом вылупится будущий герой – школьник в синей советской форме. В этом заповедном лесу с картонными, будто напечатанными на принтере березками (отличная сценография Марии Трегубовой) молчаливые мужики в ушанках и с ними Царь Гвидон смотрят по телеку футбол и репортажи о захвате Останкино и расстреле Белого дома. Современное и архетипическое тут существуют в едином пространственно-временном континууме. Эти странные персонажи просачиваются и в нашу жизнь, наблюдают, оставаясь незаметными, и разве что иногда выпивают на поминках по последней светлой душе.

В земном, профанном мире на дворе 1993-й. Об этом сообщает большой отрывной календарь на стене, который будет постепенно худеть – от марта к сентябрю. Никакой политической повестки или исторической конкретики мы больше не услышим, но 90-е годы узнаются в малейших деталях. Это огромные пиджаки с широкими плечами и яркие лосины привокзальных шлюх, это перегонщики авто и бандиты, отжимающие у людей квартиры, пустые витрины универсамов и «Белые розы» Юры Шатунова, вызывающие у каждого свои воспоминания. Это время нелепое, страшное, бурное и вдохновляющее, когда казалось, что возможно все. Время новой религиозности, нового мифотворчества, время шарлатанов и доморощенных пророков, пытавшихся разгадать законы бытия. Недаром проводником главного героя, его Вергилием на пути к возлюбленной, становится малость тронутый «племянник священника» Леусь (прекрасная актерская работа Глеба Пускепалиса), устроивший алтарь из дядиной тумбочки. Его приятель Игнат (Павел Комаров) – заика, очкарик и большой ребенок – тоже слегка не от мира сего.

Это «люди тайн», которым ведом другой мир и которых усердно лечат от этого в психиатрических клиниках. Не буду подробно описывать сцену в «дурке»: вспомните «Полет над гнездом кукушки» и переложите на советскую реальность с грязными матрасами, тетками-надзирательницами (Анна Галинова в роли медсестры как всегда феерична) и санитарами-садистами. Есть здесь еще и особая палата для буйных, где разыгрываются сатанинские оргии с героином, абсолютный ад на земле, из которого герою удается сбежать каким-то чудом – как и положено в сказке.

Главный герой Андрей по виду и характеру – типичный Иванушка-дурачок, добрый, наивный, но способный выходить сухим из воды. Правда, он страдает раздвоением личности, поэтому играют его братья-близнецы, прекрасные Данила и Павел Рассомахины. Они располагают к себе с первой минуты какой-то невероятной органикой и естественностью, умудряются быть правдивыми в самых причудливых обстоятельствах и заставляют искренне переживать за героя. Один из них находится внутри истории, другой наблюдает и комментирует со стороны.

Раздвоенность, расщепленность реальности продолжается и в пространстве спектакля, где за одной черной стеной оказывается другая, точно такая же, а за ней третья. И одна и та же сцена может повторяться несколько раз, постепенно дробясь и удаляясь, как в зеркалах. Действительность, сюрреалистичная сама по себе, чередуется со снами – провалами в абсолютную метафизику, где с неба идет золотой снег, а заколдованная Царевна скользит по сцене павой (или Панночкой) на гироскутере. Постепенно явь и сон, морок и реальность все больше переплетаются. И окончательно смешиваются с появлением героини Лии Ахеджаковой – бодрой бабки с сигаретой в зубах, которая ставит пирог в духовку на лопате, легко видит будущее и читает наговоры-заклинания, провожая в путь добра молодца. Ради любви тому придется пересечь последнюю черту, сойти в другой мир и там найти свое счастье.

Могучий и Трегубова шаманят, создавая некое мета-пространство, в которое погружаешься целиком, с головой, и можешь не выныривать все четыре часа – даже в антрактах на сцене что-то происходит. Пространство живое, пульсирующее, поминутно меняющееся, где ничего невозможно предсказать и угадать заранее. Иногда оно сгущается до плотного, узнаваемого, физиологически подробного быта, а иногда становится разреженным, безвоздушным, где уже слышно ангельское пение. Эта постоянная смена оптики создает особую глубину и объемность истории, 3D без всяких цифровых технологий. Особенно в финальной сцене дивной красоты, когда мы видим школьный класс и первую встречу героев в перспективе и немного сверху – с точки зрения ангела. И кажется, «еще немного, и мы узнаем, зачем мы живем, зачем страдаем».

Комментарии
Предыдущая статья
Цыганов и Снигирь сыграют Пинтера в постановке Погребничко 23.12.2019
Следующая статья
33 заседание по делу «Седьмой студии»: в качестве кандидатов в эксперты выступили Богачев, Юхананов, Новоселов, Музычук 23.12.2019
материалы по теме
Блог
Точка замерзания
В БДТ вышел новый спектакль Андрея Могучего – «Холопы» по одноименной пьесе Петра Гнедича. В новейшем театре (за исключением Малого театра) она ставится крайне редко. Мы решили разобраться, почему «Холопы» снова актуальны. Запущенная зала петербургского особняка с видом на Эрмитаж…
Новости
Премьера по Балабанову откроет проект «Слой» в Театре Наций
23 и 24 февраля в Новом пространстве Театра Наций пройдёт премьера спектакля Максима Соколова «Мой брат умер» по одноимённому киносценарию Алексея Балабанова. Этой постановкой откроется новый проект «Слой», посвящённый художественному осмыслению реальности через разные виды искусства. В сезоне 2023—2024 в…