С 13 по 15 ноября в Нижневартовском ТЮЗе проходят премьерные показы спектакля Филиппа Гуревича «Горе от ума» по одноимённой пьесе Грибоедова.
В премьерной постановке Филипп Гуревич сохраняет авторский стихотворный текст, однако принципиально перерабатывает его структуру: в сочинённой им композиции число действующих лиц сокращено до шести (и реплики одних могут быть переданы другим), радикально изменён финал, а ключевой задачей становится взгляд на события с точки зрения Софьи. В своём «Горе от ума» режиссёр предлагает нижневартовским зрителям посмотреть на знакомую историю под углом вполне закономерной для пьесы, но отнюдь не распространённой интерпретации — как сюжет о женщине в мужском мире.
Подробнее о замысле постановки Филипп Гуревич рассказал нашей редакции: «Вообще это спектакль про то, как непросто, невозможно женщине отстоять своё личное счастье, когда ей постоянно указывают её место — в очень понятной патриархальной системе, которая всех вокруг устраивает. В мире бесконечно манифестирующих мужчин, каждый из которых говорит с позиции своего эго — получается „горе от эго“ — и своей боли (которая у каждого из них есть!). Все они пытаются избавиться от чувства уходящей из-под ног почвы, а ускользающий контроль над жизнью переносят на женщин, которых подавляют. Этот мужской, маскулинный мир, в котором женщина чувствует себя неловко, отражён и в пространстве нашего спектакля — сжимающем, похожем на кабинет, конференц-зал или приёмную в госаппарате, где всё нарочито большое, массивное (референсом были ГДРовские кабинеты семидесятых годов с коричневой деревянной мебелью и стенами). В нём огромные, трёхметровые двери, напоминающие даже про какую-то „оперную эстетику“, и неожиданная перспектива: это нефронтальный коридор, тяготеющий вбок, изломанное и зажатое пространство.
В прологе мы показываем расставание Чацкого и Софьи в их подростковой влюблённости: когда им было 15, они над всеми шутили, он казался ей острым и прекрасным, но он выбирает себя и уезжает. Мотивация Чацкого тут тоже понятна: обедневший аристократ, у которого рано умер отец, не дав ему никаких векторов, и лишённый матери (и к Софье он тоже тянется как к женщине-матери), он, естественно, не хочет выбирать мир Фамусова. Со свойственным ему юношеским максимализмом он покидает эту структуру и страну. И очень понятно, что там, куда он уезжает, Чацкий никому особо не нужен — нельзя сказать, чтобы он был исключительно талантлив, например, — и ему очень трудно встроиться в это пространство, поэтому он вынужден вернуться.
Чацкий возвращается в этот дом, потому что у него ничего нет, ожидая от Софьи, что она будет вести себя с ним так же, как и в пятнадцать лет, и упрекает, что она лишает его воспоминаний. Он не вырос, он инфантилен. А она — выросла. Причём мы в спектакле не играем с возрастом: нашей Софье, когда Чацкий возвращается, не 17, а все 30, это взрослая женщина. И в начале она подталкивает Молчалина к каким-то проявлениям чувственности отнюдь не потому, что влюблена в него, а потому, что хочет сделать себе ещё хуже: она в глубочайшей депрессии оттого, что не может отпустить Чацкого, на которого обижена. Софья, которую он бросил и предал, говорит Чацкому, что надо жить в другой реальности, и он начинает всех вокруг уничтожать, потому что его обидели и не дали того, чего он хотел (но в итоге, естественно, это окружающее „всё“ уничтожает его самого)… Конечно же, этот спектакль про любовь — и про то, как люди себе её не позволяют. В том числе потому, что любовь — это возможность отдавать и жертвовать собой, а в этом спектакле собой и своими принципами жертвовать, увы, никто не хочет».
Вместе с режиссёром над премьерой работают его постоянные соавторы — художник Ольга Суслова и художник по свету Павел Бабин, — а также художник-технолог Екатерина Иванова. Роли в спектакле исполняют артисты Дарья Понкратова (Софья), Георгий Калинин (Чацкий), Виталий Курбатов (Фамусов), Софья Окшина (Лиза), Юрий Левин (Молчалин) и Мирза Николадзе (Скалозуб).