Сейчас прольется чья-то кровь: «28 дней» в постановке Юрия Муравицкого

© Светлана Виданова

Корреспондент ТЕАТРА. побывал в ТРЦ «Мозаика» в пространстве NOL-project на премьере трагедии менструального цикла.

Пока в Лос-Анджелесе вручали «Оскар» Райке Зехтабчи, создательнице документального фильма «Менструация. Больше не приговор» («Period. End of Sentence»), в Москве по странному совпадению в этот же день прошла премьера спектакля «28 дней» (копродукция Театра.doc, Московской школы нового кино и фестиваля молодой драматургии «Любимовка», режиссеры – Юрий Муравицкий и Светлана Михалищева). Тема та же самая — менструация.

Хотя что значит «та же тема»? Ну да, и в фильме, и в спектакле много раз подряд произносят непозволительное слово «менструация», одним этим вызывая глубокое негодование у хейтеров. Но на этом сходство заканчивается. Если Райка Зехтабчи сняла сугубо социальную историю про своих соотечественниц из Индии, которые, живя в тантрической глуши где-то у Шивы на куличках, не боятся (хотя сначала боятся) прилюдно обсуждать вопросы женской гигиены, то драматург Ольга Шиляева занялась уже не ликбезом, а метафизикой. Взглянув на собственное тело откуда-то свысока, может быть, даже с горы Олимп, она изобрела новый жанр – «трагедия менструального цикла». Все как полагается: возвышенный стих, Хор женщин, Протагонистка, Антагонист.

Здесь необходимо маленькое отступление. Всем известно, что трагедия как жанр требует обязательного присутствия какой-то неодолимой силы, которая влечет героя к гибели. В XX веке трагедия навсегда исчезла: давным-давно пали древнегреческие небожители, исчезла концепция Рока, а в наше время, по свидетельству Ницше, Бог и вовсе умер. Борьба долга и чувства, говорите? Забудьте. Если человек свободен в своих поступках, то это уже драма, а не трагедия. Поэтому бесчисленная макулатура с гордой пометкой «трагедия», которой графоманы заваливают литчасти театров, – это в лучшем случае стилизация под ныне умерший жанр, а в худшем сами знаете что.

Но вот в пьесе Ольги Шиляевой, как ни странно, присутствуют все признаки настоящей трагедии. Каждый из пришедших на премьеру зрителей отдавал себе отчет в том, что помимо актрис и актера, упомянутых в программке, среди нас присутствует и невидимое Оно. Та самая таинственная и неодолимая сила, которая раз в 28 дней требует от женщины кровавых жертвоприношений, полной гибели всерьез и дальнейшего воскрешения. «Я — часть какого-то вселенского механизма, хода солнца и планет, космических сил, приливов и отливов», – недоуменно сообщала героиня. И здравый смысл, воплощенный в фигуре Мужчины («Что, два часа сейчас месячные обсуждать будем? Проблем в обществе более серьезных нет?») вдруг отказывался работать.

Я внимательно прислушивался к реакции зала и знаете, что я понял? Контраст высокого стиля и детального менструального анамнеза располагает, казалось бы, к комическому, но смеялись на спектакле только зрительницы. Мужчины слушали и напряженно молчали. Им было не до смеха. Страх перед кровожадным хтоническим божеством и сострадание к женщине, обреченной на циклические муки, – вот две эмоции (привет Аристотелю с его определением катарсиса в трагедии), которые в этот вечер рождались в зале.

Многие уже слышали историю о случившейся на премьере драке, и я понимаю, что сейчас расстраиваю создателей спектакля, не позволяя читателю ее забыть, но я уверен, что она символична и имеет прямое отношение к сути происходившего. Дело в том, что помимо женщин в зале смеялся, ржал, гоготал и подхрюкивал только один мужчина. Кажется, ему было страшнее всех. В какой-то момент он не выдержал собственного страха и выплеснул беспричинную агрессию на соседа, разбив ему нос и окропив кресла кровью. Получилась такая многозначительная рифма к заплачкам Хора (а режиссеры Юрий Муравицкий и Светлана Михалищева, очень деликатно самоустранившись, превратили текст пьесы то ли в ораторию, то ли в оперный речитатив) о льющейся крови и об ужасном мире, в котором мы все живем.

Финальный монолог героини – самый сильный и запоминающийся в пьесе — окончательно подтвердил, что мы смотрели трагедию. «Кто мной играет? Что за силы? Что это? <…> А меня спросили? Кто я? Где настоящая я? <…> Правда — то, что я вижу сейчас
или то, что я буду видеть три недели спустя? Где реальность?» – кажется, нечто подобное мог бы произнести и ослепленный Эдип.

Комментарии
Предыдущая статья
В Липецке пройдет Фестиваль театральных читок #театр_txt 04.03.2019
Следующая статья
Театральная премия для молодых «Прорыв» объявила лауреатов 04.03.2019
материалы по теме
Блог
Место на карте Эстонии
Юрий Муравиций поставил спектакль по актуальной польской пьесе Павла Демирского. Корреспондент ТЕАТРА. побывал в Нарве, на спектакле «Не удивляйся, когда придут поджигать твой дом».
Новости
Спектакли новосибирского театра «Старый дом» можно смотреть не выходя из дома
Зрители с 31 января могут побывать в новосибирском «Старом доме» бесплатно, не выходя из дома. Театр запустил медиатеку с видео архивных и репертуарных спектаклей, лабораторными показами «Актуального театра», читками «Любимовки» и образовательными проектами.