Театр горожан в Казани: как это устроено 

На фото – сцена из спектакля "Педсовет" / фото предоставлено пресс-службой фонда "Живой город"

Фонду «Живой город» исполняется 10 лет. ТЕАТРЪ попросил Инну Яркову, соучредительнцу фонда «Живой город» и продюсера площадки MOÑ, рассказать о фонде и о том, какие спектакли в Казани относятся к формату Театра горожан.

Начиная с 2020 года, команда фонда «Живой город» активно развивает и масштабирует формат Театра горожан в Казани, постепенно набирая как теоретический, так и практический опыт. Хотя, по сути, это исследование началось гораздо раньше: в лабораториях «Город Арт-подготовка» и «Свияжск АРТель» мы неоднократно обращались к опыту сообществ, меняли фокус с написанной драматургом истории на документальный материал, приглашали в спектакль в качестве перформеров местных жителей. Постепенно команда поняла, что нам не хватает структурированых знаний о таком виде театра, который находится на стыке документальных и перформативных практик, и когда мир накрыла пандемия: у нас высвободилось время для этого исследования. Сначала мы провели внутреннюю лабораторию с драматургом и режиссеркой Наташей Боренко, а потом сделали публичную онлайн-лабораторию, пригласив в качестве второго спикера Аду Мухину.

За последующие три года мы неоднократно работали с этим форматом, исследуя его и фактически выращивая новых специалистов, которые сейчас ставят спектакля формата Театра горожан не только в Казани. Новая театральная площадка MOÑ, появившаяся в 2020 году в Казани, включила в свои цели работу с горожанами как с соавторами. Для нас это началось с исследования себя в городе, потом постепенно масштабировалось: сообщество, районы, республика, общая этническая идентичность и так далее. Главный принцип, выделяемый командой «Живого города» для себя  — вопросы, на которые у автора нет ответа, но зато эти ответы есть у людей, с которыми в обычной жизни мы не находимся в постоянном контакте. Или же мы не можем задать этот вопрос в силу непубличности темы.

Так мы исследовали «татарскую идентичность», «проблему излишней централизации городов-миллионников», «коммуникацию в школе», пробовали и задавали вопросы таксистам, педагогам, участникам книжных клубов, людям с не нормотипичными телами и так далее.

Сейчас любой желающий может обратиться к нашей онлайн-методичке «Как мы делаем театр горожан в Казани»*, чтобы начать изучение практики театра горожан в своем регионе, городе, сообществе.

Мы приглашаем экспертов: в разные годы с нами работали Полина Шатохина и Алексей Ракульцев, Наташа Боренко и Ада Мухина. Инициатором развития театра со-участия в Казани вместе с командой фонда является первый куратор театральной площадки MOÑ — Елена Ковальская.

И здесь мы подходим к очень важному вопросу нейминга формата и к его определению. Когда мы пытаемся сформулировать определение «театра горожан», мы обращаемся к термину, введенному во время онлайн-лаборатории 2020 года Наташей Боренко — что это профессиональный театр с непрофессиональными участниками, которые раньше были только наблюдателями или даже не доходили до театра, а теперь являются непосредственными соавторами спектакля. Но справедливо ли говорить о таком театре как только о театре горожан? Конечно, нет. В 2023 году команда фонда совместно с магистрантами программы «социальный театр» ГИТИСа под руководством Елены Ковальской и Кристины Матвиенко провели лабораторию в деревнях Татарстана, создав театрально-педагогический проект «Видимо-невидимо». Результатом стали спектакли с учащимися четырех сельских школ. Мы всё ещё говорим о Театре горожан как о методе, но осознаем, как ограниченно это звучит в 2023-м.

На фото – сцена из спектакля “Чын Татар” / фото предоставлено пресс-службой фонда “Живой город”

Мы хотим создавать театр, где никого не имитируют и ничего не изображают. Другими словами, в театре горожан профессионалы в театре совместно с жителями города (или деревни) создают события, чтобы поднять вопросы, которых не касается официальная культура. И дать голос людям, невидимым в медийной реальности. Мы приглашаем разных акторов искусства, которые  заинтересованы в исследовании, чтобы создавать подобные спектакли. Интерес к исследованию — это ключевое в продюсерском отборе таких акторов, если инициатором создания спектакля выступает площадка, а не режиссёр / команда режиссёров.

Изучая методы и формы, которые возникают в рамках театра горожан, мы часто обращаемся к опыту театра политического, который исследовал, в том числе, Аугусто Боаль, заявлявший, что «Театр может помочь нам построить будущее, вместо того чтобы просто его ждать»**. Наше исследование трансформируется в формирование жизненных ситуаций, которые театральными методами мы реконструируем на сцене.

За последние годы мы вычленили две ключевые формы театра горожан: театр свидетельский, где участники свидетельствует о своем опыте, и театр-игру, где участие перформеров вовсе не обязательно, а исследование и его результат становятся доступны зрителю посредством игровых механик.

Логичным вопросом будет — заканчиваются ли на этом формы и методы? Конечно, нет. Обращаясь к опыту Клэр Бишоп, описывающей в своей книге «Искусственный ад»*** опыт политического партиципаторного театра, в том числе, давая примеры масштабных  многотысячных театральных явлений начала XX века, где участники примеряют на себя только что случившиеся общественные изменения, трансформируя их в перформанс, мы осознаем, как много вариантов ретрансляции театрального исследования может быть, в том числе, в плане масштаба. Но пока мы исследуем только два из них.

Возвращаясь к опыту Казани, хочу остановиться на четырех спектаклях, которые и сейчас можно наблюдать в репертуаре театральной площадки MOÑ. Свидетельский театр — спектакли «Чын татар» и «Педсовет». Не смотря на то, что оба перформанса построены по схеме поочередного свидетельства своего опыта горожанами, отправные точки театрального исследования были разными.

«Чын татар» в переводе с татарского как «настоящая (-ий) татарка (-ин)» — это  размышление о том, кто такой настоящий татарин прямо сейчас и что входит в его определение. Изначально был вопрос, который задают себе люди из разных сообществ, возрастных и гендерных групп: кто такой настоящий татарин или татарка? Что вкладывает в это понятие общество и как на это реагируют представители группы. Самоидентичность здесь проявляется огромным количеством способов.  Ксения Шачнева и Дина Сафина — участницы онлайн-лаборатории театра горожан 2020 года под кураторством Боренко и Мухиной — это исследование провели вместе с теми, кто добрался до очного этапа после опен-колла на спектакль. Опен-колл вообще становится одной из важных ступеней в развитии идеи и превращения её в полноценное театральное действие, потому что авторы совершают первичную выборку участников очень интуитивно, единственным критерием здесь становится обращения к тем, кто не просто хочет быть на сцене, а действительно заинтересован в обсуждении главного вопроса спектакля. Собственно поэтому, думаю, и случился успех спектакля «Чын татар» — ни один из перформеров или же создателей, не мог сказать, что вопрос самоидентичности не является для него важным.

Результатом стал не только театральный успех, но и расширенное сообщество, которое появилось вокруг десятка участников — объединившись один раз, они стали двигаться в сторону создания микро-сообществ, развивая дискуссию о самоидентичности в локальных институциях города и общественных пространствах.

В свою очередь, спектакль «Педсовет» начался с совсем иного импульса — авторам было интересно исследовать само сообщество педагогов. Причем так, чтобы проблемный вопрос – тему, на которую хотелось бы поговорить участникам, они сформулировали самостоятельно. Таким образом, команда авторов: Елена Калаганова, Йолдыз Миннулллина и Анастасия Радвогина — большую часть времени работы над спектаклем посвятили именно выявлению важных тем, которые волнуют учителей Казани. У этого спектакля интересная история — на Новой сцене Александринского театра идет его версия, сделанная с петербургскими учителями. И это абсолютно другой спектакль – именно потому, что работа велась с абсолютно другим сообществом. Казанский «Педсовет» при этом развивается каждый показ, он собран из монологов учителей, подобно мозаике. Иногда какие-то из монологов заменяются, а сообщество вокруг спектакля расширяется, на показы приглашаются представители РАНО и школьных дирекций, часто к шестидесяти минутам театрального действия добавляется еще столько же времени публичного обсуждения.

Режиссёрка и художница Ксюша Шачнева на лаборатории российского театра горожан задавала вопросы, которые возникли в ходе её работы с разноформатными проектами. Один из ключевых вопросов, который возник в связи с работой над спектаклем «Чын татар»: как избежать экзотизации?

Спектакль, который активно ездит на гастроли, вне пределов Татарстана был встречен тепло, но имел некоторую экзотизацию по отношению к её участникам. Встречались даже вопросы: «А говорят ли эти люди по-русски?» Это оскорбляет участников, и в целом — это то, что хотелось бы проговаривать со зрителем. Но в ходе обсуждения на лаборатории, участники пришли к тому, что избежать подобного отношения до конца пока невозможно. И следующим решением должна быть работа с группами — как перформеров, так и зрителей. Шаг первый: проговаривать с участниками спектакля возможность подобной реакции и акцента на том, что это никогда не касается их, а всегда говорит лишь о степени подготовки зрителя. Шаг второй: разговаривать со зрителем через доступные инструменты: обсуждение спектакля живьем, пояснительные тексты в соцсетях и СМИ. Театр в целом благодаря своим инструментам способен объяснять то, что не объясняет или недостаточно объясняет сейчас медийное пространство. А театр горожан как раз работает с пробелами в ответах на вопросы в обществе. 

Вторым болезненным моментом в работе с театром горожан была и остается «чужая травма» — неотъемлемый элемент того, с чем мы можем столкнуться в ходе работы с не-актерами. Здесь работает единственный доступный нам инструмент — здравый смысл. И бережное отношение. К любой травме необходимо относиться бережно. Это именно тот случай, когда горизонтальная структура доверительных отношений внутри группы перестает быть горизонтальной и ответственность за безопасность сообщества берет на себе автор (профессионал в театре) и пользуется доступными ему методами: формулирует новые правила поведения в группе, приглашает психолога-консультанта или более опытного медиатора.

Опираясь на то, как создаются спектакли с горожанами, мы всегда говорим о горизонтальной структуре работы, а еще чаще — о лабораторном типе взаимодействия. Не смотря на то, что опыт создателей Театра горожан в Казани показывает, что всегда соблюдать горизонтальность практически невозможно, максимально стремиться к равной дискуссии — это как раз задача профессионалов театра, тех, кто выступил с инициативой исследования. В горизонтальных отношениях все имеют право высказывать предложения, идеи, обсуждать и возражать. При прочих равных условиях в группе может возникнуть конфликт или спорный вопрос — тогда медиатором такой дискуссии выступает автор / режиссёр спектакля. Решение о форме также принимает автор, и это абсолютно нормально. Именно потому, что это равный обмен. Горожане делятся своей экспертностью и опытом, а театральный профессионал — своей*.

 

На фото – сцена из спектакля “Децентрализация” / фото предоставлено пресс-службой фонда “Живой город”

Спектакли участия, в которых на этапе создания происходит исследование в городе, а затем зрители становятся участниками процесса (спектакли «Децентрализация» и «Морфемалар») — это, по сути, совершенно иной подход к созданию театрального действия. И здесь появляется особенность, которую мы обсуждали в ходе лабораторий — горизонтальность авторской группы спектакля. И возникает вопрос: всегда ли с методом работает группа или автор может быть и один?

Георг Жено, один из создателей Театра.doс, и, собственно, один из исследователей методологии Театра горожан, утверждает, что авторов спектакля всегда должно быть минимум двое, что при работе с сообществами всегда должно присутствовать минимум два мнения профессионалов театра – чтобы избежать искажения оптики и не допустить неправильного представления свидетельского опыта на сцене; или создания такой механики взаимодействия зрителя с темой, которую протестировать может не только один человек.

В свою очередь, одна из авторок и родоначальниц метода Театра горожан — немецкая режиссёрка Мириам Чолль — утверждает, что она сама от и до ведет идею и соучастники в создании концепции ей скорее будут мешать. Она выступает за консультации с профессионалам в сфере исследовательской темы, но никак не за обсуждения с ними формы самого итогового спектакля.

Наш опыт показывает, что пока успешных спектаклей в формате Театра горожан, созданных одним человеком, не случилось: в Татарстане создавать локальные проекты или же делать спектакли отправляется группа минимум из двух авторов.

И здесь мы подходим к тому, что спектакли-игры или спектакли театра участия, где зритель выступает активным участником событий, мы должны тщательно тестировать. Исследовательский процесс строится не только на том, с каких ракурсов мы можем раскрыть тему, но и на том, каким путём пойдёт зритель, чтобы разобраться в том, что же хотел сказать автор.

Примерами таких спектаклей в MOÑ являются «Децентрализация» и «Морфемалар». Оба спектакля созданы без участия актеров, а зритель движется по сценарию спектакля самостоятельно.

В случае с «Децентрализацией» авторская группа: Наташа Боренко, Дина Сафина, Венера Галимова и Настя Радвогина — создали игру-насценку по аналогии с «настолкой» про Казань, где по условиям центр города, а именно, Вахитовский район, где находятся все важные культурные и социальные объекты, «закрывается». Участники делятся на команды и в течение игры-спектакля развивают каждый свой район, участвуя в празднике «дне района», или в конкурсе тендеров на ревитализацию.  Создание такого спектакля постепенно развивает общественную дискуссию о децентрализации городов, о внимании к локальным сообществам и инициативам, при этом сложность популяризации такого спектакля в двух моментах: нельзя исключить из маркетинга артикуляцию того, что зритель будет участвовать — и это отталкивает часть зрителей (они боятся ошибиться, показаться некомпетентным и так далее) и малое количество группы — тридцать человек в спектакле, что не дает запустить колесо «сарафанного радио», оставляя большую часть дискуссии возле спектакля в профессиональной театральной сфере. Хотя команда фонда не оставляет попыток играть его как можно большее количество раз, пусть и на небольшой на площадке.

Пример же спектакля «Морфемалар» — это еще меньшее количество участников (всего двадцать зрителей), которые играют в слова  в трех конах – игра прописана и придумана куратором и исследовательницей Нурией Фатыховой. Тема, которая волновала её — возможная остановка развития татарского языка, его научной и литературной части. На этапе опен-колла собирались истории и мнения на русском и татарском языках – об опыте взаимодействия с новыми словами, их появлении или нехватке; о чувствах людей, размышляющих о потере языка. Из этого исследования родилась игра в слова, где каждый участник, используя правила словообразования, морфемы и словари, создает несуществующее пока татарское слово: оно, по мнению участника, очень важно и нужно прямо сейчас – относится к современной сфере, которая еще не была развита, к примеру, в начале XX века, или необходимо для дискуссий о современных проблемах общества. Соавторами этого спектакля вместе с Нурией выступили кураторы второго сезона театральной площадки MOÑ — Йолдыз Миннуллина и Антон Хитров.

Механика подобного спектакля-игры строится на нескольких очень базовых для театра вещах: зрительским вниманием здесь управляет трехактная структура, но при этом фокус внимания смещается непосредственно на зрителя. Проблемы в популяризации такого спектакля ровно такие же, как те, что описаны выше: маленькое количество зрителей и активное их участие. Но, по мнению команды фонда «Живой город», именно развитием культуры общественного участия может (и должен) заниматься театр. И это то, что сейчас заложено в миссии театральной площадки MOÑ — развивать местное сообщество художников и зрителей, которых команда театра тоже считает художниками.

 

* Методическое пособие «Как мы делаем российский Театр горожан», Зоя Рутер, при участии Полины Шатохиной и Алексея Ракульцева https://zhivoygorod.io/theatremethod

** Theatre of the Oppressed, Augusto Boal, Theatre Communications Group, 2013

*** Искусственный ад. Партиципаторное искусство и политика зрительства, Бишоп Клэр, V-A-Cpress, 2018

 

 

 

Комментарии
Предыдущая статья
Воронежские зрители создали петицию в поддержку Михаила Бычкова 24.11.2023
Следующая статья
Сергей Урсуляк дебютирует в театре «Другой сказкой» по Шварцу 24.11.2023
материалы по теме
Новости
В Переславле-Залесском появился сочинённый подростками «мистический» променад
С сегодняшнего дня, 23 августа, в Переславле-Залесском можно посетить аудиоспектакль-променад «Сквозь туман». Проект был создан подростками во время лаборатории, а режиссёром постановки стал Андрей Маник.
Блог
Устанавливая реальность: в Альметьевске прошёл первый фестиваль социального театра
Фестиваль под названием «Современный театр» проходил в Татарстане в конце июля. О нем рассказывает вольнослушательница магистратуры ГИТИСа по направлению “социальный театр” Анна Шалунова.