15, 16 и 17 октября в московском ТОН-ЦЕНТРе пройдёт премьера оперы Петра Айду «Москва — Петушки» в постановке Кати Бочавар. Либретто на основе одноимённой поэмы Венедикта Ерофеева написал Григорий Кротенко.
Напомним, в июле на Комсомольской площади открылось новое культурное пространство — ТОН-ЦЕНТР. Хотя название кажется связанным со звуком (и площадка действительно предназначена в большой мере для музыкальных событий), в первую очередь оно отсылает к имени архитектора Константина Тона — именно он в середине XIX века спроектировал здание Кругового депо, которое и стало сейчас ТОН-ЦЕНТРом. Определяет пространство особый поворотный круг — изначально вовсе не театральный, он позволял разворачивать стоящий на нём паровоз.
Не только особенности акустики, но и сама природа этого места подсказала возможность появления на площадке ТОН-ЦЕНТРа оперы «Москва — Петушки», основанной на знаковом «железнодорожном» тексте русской литературы. «Автор обладал уникальной слуховой памятью, воспринимая музыку как важнейшую часть жизни, — пишут организаторы в анонсе премьеры. — Главный герой слышит музыку везде — в стуке колёс, в голосах, в тишине, а рецепты смертельных коктейлей в поэме звучат как целые оперные партитуры…
Трудно представить более точное соответствие между классическим произведением и пространством его воплощения — ТОН-ЦЕНТРом. Сцена выстроена перед панорамными окнами, выходящими на действующую железнодорожную ветку, — каждые пять минут за окнами проходят электрички. Этот реальный, идущий мимо по расписанию мир становится частью спектакля. Благодаря круговому пространству и уникальной акустике зритель оказывается внутри метафизического путешествия — из Москвы в Петушки, из жизни в смерть, из времени в вечность. Он будто находится внутри вагона: поезда идут мимо, а герой продолжает свой путь. Веничка-меломан, наверное, улыбнулся бы: его поэма звучит именно там, где когда-то разворачивали паровозы, а реальные поезда продолжают скользить мимо».
Композитор Пётр Айду — лидер ансамбля Персимфанс, много работающий на территории драматического театра. В его версии поэма Ерофеева становится, как сам он говорит, скорее тяготеющей к барокко ораторией, чем оперой в строгом смысле, а её сценическое воплощение — синтетической постановкой, где участники порой выполняют неожиданные задачи (не только в интерпретации худрука ТОН-ЦЕНТРа, художницы, куратора и режиссёра Кати Бочавар, но и в соответствии с замыслом самого Айду). Композитор подробно рассказал об этом в интервью Владимиру Жалнину для «Музыкальной жизни»: «У нас двенадцать музыкантов, пять действующих лиц, восемь человек в хоре и пять танцовщиков — почти уличный театр. Здесь нет шика императорской сцены и привычного оперного великолепия. Инструментарий довольно доступный, много самодельных ударных. И у нас идея такая, что герой будто вообще из электрички не выходил. Всё рождается и умирает внутри этой самой электрички. Есть другие люди, которые едут рядом и живут своей жизнью. Танцовщики на сцене в каком-то смысле и есть эти пассажиры, иногда такую же роль берут на себя музыканты. Я хочу стереть границы между функциями артистов спектакля. Певцы могут играть на инструментах, музыканты — передвигаться или произносить текст. Возникают элементы инструментального театра.
Единственная почти неизменная структура — хор: сценически он остаётся статичным и комментирует происходящее, хотя в звуковом пространстве его голоса тоже движутся — при помощи рупоров. Конечно, композитор здесь неизбежно становится режиссёром. По большому счёту для меня весь спектакль разворачивается на уровне звуковых волн. То, откуда мы слышим звук, — такой же параметр, как его высота, тембр или громкость. Им тоже можно управлять. Положение источника звука на сцене — уже музыкальная часть произведения. <…> В конечном счёте музыка всегда зависит не только от того, что написано, но и от того, как, где и на чём она звучит. Наверное, поэтому и в опере „Москва — Петушки“ для меня так важны пространство ТОН-ЦЕНТРа и конкретные исполнители, с которыми мы сейчас готовим премьеру».
Оригинальное либретто оперы «Москва — Петушки» написал Григорий Кротенко — контрабасист, один из основателей возрождённого Персимфанса, педагог Московской консерватории, а также автор монодрамы «Контрабас-2» — своеобразного «сиквела» знаменитой пьесы Патрика Зюскинда. Кротенко сам сыграл в «Контрабасе-2», поставленном Екатериной Петровой-Вербич, и в премьере «Москва — Петушки» главную роль также будет исполнять именно он.
Кротенко примет участие в постановке и как музыкант Персимфанса, а другой артист этого коллектива, кларнетист Евгений Бархатов, является музыкальным руководителем премьеры. Помимо оркестра Персимфанс и хора, состоящего из восьми человек, в спектакле примет участие вокальный ансамбль N’Caged (Арина Зверева, Илья Лаптев, Сергей Малинин и Ольга Россини), а также танцовщики: Александра Айду, Маша Волкова, Никита Петров и хореограф постановки Александр Шуйский.
Помимо названных выше, над премьерой работают художник по свету Иван Виноградов, художник по костюмам Вероника Георгиева, архитектор Кристина Шкварина и другие.