В Новом пространстве Театра наций появился спектакль о малолетних правонарушителях: «День закрытых дверей». Восемь актеров рассказывают восемь реальных историй о том, как просто попасть под следствие, когда ты голоден, родители пьют, а тебе нет и шестнадцати.
Дмитрий Крестьянкин – идеалист. Он занимается социальным театром с искренней целью изменить социум, а не выразить себя через театр. Театр – это медиум, язык для важного разговора. Хотя и на театр, и на его восприятие режиссер порой тоже старается повлиять. Так, летом 2025 года на фестивале «Сенокос» его спектакль «Зёрна» вырос из идеи об эко-акции, во время которой артисты и зрители сажали бы вместе деревья. «Зёрна» так и заканчивались, и это давало понять, что театр может не только лечить человеческую душу, но быть физически полезным – восстанавливать природу. Но это финал, а основой спектакля были вербатимы, истории жителей села Кидекша – о родном месте, памяти и преемственности.
Лаконичная по времени и художественному воплощению премьера в Новом пространстве Театра наций – «День закрытых дверей» – еще один спектакль, в основу которого легли интервью. Дмитрий Крестьянкин самолично отправился в две воспитательные колонии в Архангельске и Томске и поговорил с несовершеннолетними заключенными о том, как они потеряли свободу. Большинство героев спектакля отбывают срок по статье 228 (сбыт и хранение наркотиков). Все говорят, что попались случайно: потому что не нашли лучше способа подзаработать, потому что: «просто подвез друга», «поверила подружке», «влюбилась в мальчика, который уже торговал наркотиками». Один воровал, когда хотел есть. Другая убила, потому что защищала много раз колоченную партнером женщину. Из уст подростков звучит такое неподходящее им по возрасту слово, как «подельник», и вбитая кем-то чужая фраза: «выйду морально собранным человеком».
Режиссёр Дмитрий Крестьянкин находится среди зрителей, сидит в середине первого ряда. Он – участник спектакля, играет самого себя (в очередь с ним – артист Театра имени Маяковского Иван Выборнов), человека, задающего вопросы детям, себе и всем находящимся в зале. Перед ним и другими зрителями симметрично расположены два решетчатых «обезьянника». Они создают что-то вроде тамбуров. В левом ждут своего выхода одетые в одинаковую форму мальчики, в правом – девочки в зелёных кокошниках и сарафанах прямо поверх форменных рубашек. Девочки подготовили концерт: красиво и тоскливо поют песню «Где-то» группы «Иванушки», до выхода закона об использовании иностранных слов имевшей в названии еще и слово Intrenational. Теперь «Иванушки» исключительно наши, российские, и их песня, перепетая на манер протяжных народных, звучит довольно органично.
Для несовершеннолетних заключенных многое осталось «где-то». Например, родители, а точнее, пьющая и невнимательная, но все равно любимая мама, как у Насти, «девочки с красивыми глазами, которые кого-то убили» (актриса София Петрова). Остались предавшие их из-за трусости и непреодолимой наркозависимости друзья, а у кого-то – «любовь всей жизни», как у нежной Любы (актриса Театра имени Маяковского Анастасия Мишина). Оказавшись за решеткой, оставила в прошлом мечту стать хирургом хрупкая Катя (студентка Школы-студии МХАТ Елизавета Струнина), хотя её стремление учиться на врача все равно никуда не делось. Будущее пугает и притягивает, ведь оно неопределенно. Даже свобода оказывается понятием туманным и относительным: «Чтобы я делал, если бы остался на воле?» «Что я буду делать, когда выйду на свободу?» «Выйду ли я отсюда или перейду в исправительную колонию для взрослых?»
Подростки выходят из клеток и садятся за расположенный в середине сценического пространства стол, оказываясь лицом к лицу с режиссером. Они рассказывают ему о своей жизни: кто доверительно, кто настороженно, кто – красуясь и хвастаясь талантом воровать, как это делает Мишаня – с 12 лет бродяжничающий и уже в 14 севший в колонию (Станислав Кардашев из Театра имени Маяковского). Их монологи включают только то, что нужно и что можно. Это очевидно. Никто из них не скажет о своей вине. Ждать этого зрителям не стоит. Как не стоит ждать признаний в том, как плохо им живется в колонии. Прежде, чем попасть к режиссеру, все записанные интервью проходили через проверяющих УФСИН. Разве что каким-то чудом прошла мимо них история вышедшего на свободу Макса (Константин Бобков). Крестьянкин дает услышать зрителям душераздирающие крики парня, попавшего в опалу местных «авторитетов» – из состава таких же, как он, несовершеннолетних преступников. Его крики старательно заглушает тот же праздничный концерт грустных девушек в кокошниках.
Эпиграфом ко «Дню закрытых дверей» служат проецируемые на кирпичную стену фрагменты спектакля Ромео Кастеллуччи «Ад»: знаменитый пролог, в котором режиссера разрывают собаки и сцена, в которой обитатели «Ада» символически перерезают друг другу горло; и отрывки из перформансов Марины Абрамович «В присутствии художника» и «Союз ночного перехода» – две их встречи с её бывшим мужем Улаем. Эти перформансы аукнутся в спектакле отдельными красками: деталями. Стол на сцене – кажется, тот самый, за которым Марина и Улай тянули друг к другу руки; повторенный жест перерезания горла; красные платья на освободившихся девочках, словно их выход из тюрьмы – школьный выпускной.
И только в конце Дмитрий Крестьянкин рассказывает, как привез в колонию записи спектаклей Кастеллуччи и перформансов Абрамович – и дети плакали, потому что понимали, что это такое, когда, например, тебя рвут на части собаки. И сколько нужно пройти и преодолеть километров и невзгод, прежде чем ты встретишься с тем, кто тебе дорог.
Крестьянкина часто обвиняют в том, что он выжимает слезы из зрителей, использует подростковую тему как наиболее манипулятивную. Безусловно, если показать на сцене убийц и наркоторговцев 40-50 лет, мало кто проявит к ним сочувствие. И в этом лично я скорее вижу проблему. И еще большую – в том, что даже истории детей, попавших в беду (а дети попадают в них не по своей вине, в чем я абсолютно уверена), вызывает у людей, регулярно посещающих театр, скепсис. Режиссер поставил спектакль «День закрытых дверей» как раз для них – эскапистов, избегающих реальность. А еще для тех, кто может себе позволить билет в Театр наций. Крестьянкин смыкает два мира: тотального неблагополучия, из которого никогда не сможет самостоятельно найти выход даже самый умный и хороший ребенок, с миром, где ничего подобного стараются не замечать. Он пытается прошить театральной нитью в клочья разодранный социум, чтобы высечь искру милосердия. Настоящий театр для Крестьянкина – тот, что делает людей лучше. Дмитрий действительно идеалист. Но разве не на идеалистах держится мир?
Тема, заявленная в спектакле «День открытых дверей», показалась редакции настолько важной, что мы собираемся вернуться к нему в ближайшее время.