Слон для семейного счастья

© Сергей Апанасенко / Московский театр кукол

В Московском театре кукол вышел спектакль по известному рассказу Александра Куприна. Корреспондент ТЕАТРА, – о спектакле и о том, почему это название – знаковое для театра.

Старожилы припомнят: когда-то здесь шел спектакль, который в спайке с чеховский «Каштанкой» стал популярной постановкой – у нее была очень удачная, в том числе и гастрольная, судьба.

По современному решению режиссера Натальи Пахомовой маленький детский рассказ Куприна “Слон”, состоящий во многом из диалогов, оказался поводом для спектакля без слов – пластической истории с масками и куклами (режиссер по пластике – Максим Пахомов). Движение сюжета лишь поясняет текст «за кадром». Маленькая девочка нездорова, и папа, следуя ее желанию, делает невозможное: приводит домой слона. На сцене он предстает фактически в натуральную величину.

Для художника Евгении Шахотько стало важным, что действие происходит сто десять лет назад в Санкт-Петербурге. Тогда в цирке Чинизелли свое искусство демонстрировал загадочный Гарри Гудини. Александр Шадрин сначала предъявляет демоническую куклу на арене, а потом и сам появляется рядом с ней великаном – подмигивая зрителю в образе Гудини, словно сошедшего с экрана черно-белого кино.

Сам Петербург становится местом чудес. Слон оказывается порождением городских пейзажей: с прочными ногами-атлантами и выгнутой спиной-мостом. На сером теле слона цветом выделяются знакомые достопримечательности. Границы города и цирка становятся невидимы. Дрессированные сфинксы сходят с пьедесталов, а вездесущие дворники хотят быть в курсе всех событий, бесцеремонно занимая в этом пространстве позицию униформистов, на чьих фартуках находится место уличным вывескам. Лохматые и бородатые мужики контролируют и звуковую среду, музыка Игоря Волкова в первой сцене рождается из стройного утреннего скрипа метел.

Геометрия Питера задает и игру с масштабами, так любимую кукольниками. Метания папы по улицам в поисках решения проблемы – тоже своего рода трюк. Мы видим мужчину в шляпе то крупным планом, то общим, настолько он нетерпелив в достижении своей цели. Иван Федосеев играет своего героя то в огромной голове-маске, то с тростевой куклой в руках. Жест его персонажа красноречив в отсутствии мимики, он начинается как бытовой, но приходит к почти знаковой завершенности. Главное чудо спектакля – в родительской любви. У папы трясутся плечи, но не опускаются руки. Он готов воздеть их, застыть ненадолго в позе facepalm. Но дальше руки всегда тянутся для поддержки как хрупкой дочери, так и огромного хобота ее спасителя.

Актеры-кукольники работают в «Слоне» во всеоружии техники и выносливости, не заметных для зрителей. С куклой девочки работают четверо: ее поддерживают и с ней партнерствуют по очереди кто-то из родителей или одна из двух колоритных нянь. Кукла играет девочку, похожую на куклу, субтильную, с огромными глазами. На авансцене МТК нет люка, и все цирковые сцены актеры работают лежа, подавая сюжет о цирковых фокусах с помощью фокусов кукольных, которые в спектаклях для юных зрителей не подлежат разоблачению.

В постановке Натальи Пахомовой возможный «театр детской скорби» вырастает в осмысленный «театр детской радости». Болезнь девочки оказывается не причиной семейных неурядиц, а поводом для организации семейного счастья.

Комментарии
Предыдущая статья
В МХТ прочитают цикл бесплатных лекций по истории театра 11.01.2019
Следующая статья
Кирилл Серебренников получил “Белого слона” как лучший режиссёр 11.01.2019
материалы по теме
Блог
«Жизнь, как говорится, продолжается…»  
Михаил Бычков поставил в Воронежском Камерном театре «Провинциальные анекдоты», они отсылают зрителей к началу истории Камерного.
Блог
Точка замерзания
В БДТ вышел новый спектакль Андрея Могучего – «Холопы» по одноименной пьесе Петра Гнедича. В новейшем театре (за исключением Малого театра) она ставится крайне редко. Мы решили разобраться, почему «Холопы» снова актуальны. Запущенная зала петербургского особняка с видом на Эрмитаж…