Потусторонний театр: Минута Богдана Ступки

Богдан Ступка в сериале «Однажды в Ростове»

Вступительная глава из книги «Потусторонние встречи», которую сейчас пишет автор.

В апреле по вечерам, а потом — при повторной трансляции — и по утрам, Первый канал отечественного телевидения в течение трёх недель демонстрировал большой, из двадцати четырёх серий, сериал «Однажды в Ростове». Сериал возвращал нас к событиям в Новочеркасске, случившимся в 1962 году — к тому, что происходило и там, и в Ростове в последующие годы. Показывали его в прайм-тайм, между программой «Время», посвященной главным образом украинским делам, и программой Ивана Урганта, посвященной непонятно чему. С одной стороны— обсценная контрпропаганда, с другой — хлестаковщина чистой воды, а в двухчасовом промежутке — достаточно правдивый (с необходимыми и спасительными компромиссами) и достаточно яркий рассказ о жизни, о которой одна из героинь, медсестра Нина, скромная и молчаливая девушка с печальными глазами, говорит примерно так: «Мы жили в аду». Этот ад со сдержанным ожесточением и показан в сериале. И вся его зловещая, дьявольская, а в общем — элементарная механика. Здесь много сильных сцен и несколько очень сильных. Много хорошо сыгранных ролей и несколько сыгранных первоклассно. В частности, роль этой самой медсестры Нины (Екатерина Олькина).

Но все-таки в памяти прежде всего тот минутный эпизод, который прожил в девятой серии Богдан Ступка.

Сам уже старый и, по-видимому, очень больной человек (это его последняя роль, готовый фильм он увидел уже в больничной палате), Ступка играет старого и больного человека, признанного зачинщиком рабочих демонстраций в Новочеркасске. В середине серии мы видим, как он сидит, согнувшись, в холодной камере, слышим, как равнодушный солдатик из охраны командует: «На выход!», — и как персонаж Ступки, рабочий Полетаев, спрашивает: «Расстреливать?»,—а солдатик сердито отвечает: «Да нет же, не расстреливать», — чему старый опытный Полетаев, конечно же, не верит. Он знает, что сейчас будет убит (на самом деле, ничего, как обычно, не объясняя, его ведут в душ, чтобы подготовить к публичному процессу), и он идет навстречу смерти. И вот этот проход, минутный проход по длинному тюремному коридору, становится, на мой взгляд, главным событием и девятой серии, и всех двадцати четырёх серий, если не главным событием нашего драматического театра за последние годы.

Как бы эту нечеловеческую сцену сыграл какой-либо талантливый актер? Наверное, попытался бы сделать её и более человечной, и более острой, и более драматичной.

А как бы сыграл сам молодой Богдан Ступка, обладавший исключительным мимическим даром, умевший при помощи мимики сыграть что угодно и кого угодно: украинского крестьянина-батрака в «Украденном счастье», шолом-алейхемского многодетного отца Тевье-молочника или чеховского бывшего петербургского студента Войницкого? Конечно, потряс бы зал горестным выражением глаз — что он, как никто, умел делать.

И как играет постаревший великий актёр Ступка? А никак не играет. Потому что эту сцену сыграть нельзя. Она находится по ту сторону театра и вообще искусства. Ситуация, в которую попадает персонаж Ступки, — потусторонняя ситуация: между жизнью, которая уже кончилась, и смертью, которая еще не наступила. Она так и называется: пограничною. Но сцену эту можно прочувствовать и внутренне наполнить чем-то таким, что должно существовать в памяти поживших людей, что не может не помнить или, по крайней мере, не знать артист в возрасте Ступки — такой же коридор, такие же люди, которые так же шли, прихрамывая, молча и неторопливо.

Из истории мы знаем о «мочаловских мгновениях» — коротких обжигающих вспышках актёрского вдохновения, актёрского темперамента, актёрских эмоций. Минутный проход Ступки тоже обжигает, но чем-то другим: внезапной близостью с потусторонним театром. С тем, чему не верить нельзя, — и понимаешь, что имел в виду Пастернак, когда написал строку «И тут кончается кончается искусство», и что имел в виду Станиславский, говоря «верю», либо «не верю».

Комментарии
Предыдущая статья
Песни эпохи стабильности 16.04.2015
Следующая статья
Готов убежать 16.04.2015
материалы по теме
Блог
Мурат Абулкатинов: «Театр должен быть сентиментальным»
Режиссёр, чей спектакль «Десять посещений моей возлюбленной», стал одним из хитов этого сезона, ответил на вопросы нашего корреспондента.
Блог
Наполеон уже не торт
Гоголевская «Женитьба» известна театралам уже в стольких сценических интерпретациях, что очередную премьеру идут смотреть с ожиданием: что нового? Как режиссёр видит историю Подколесина и Агафьи Тихоновны, которых тщится поженить Кочкарев, как трактует мотивировки героев, как выстроит череду женихов, каков будет…