Мотылёк и кристалл

На фото – сцена из спектакля "Нур эскадрилья" / ©Дмитрий Лисин

В театре  пространство «Внутри» сыграли спектакль Андрея Родионова и Екатерины Троепольской «Нур Эскадрилья».

Это первая пьеса Родионова-Троепольской, опробованная ещё в 2011 году, на сцене Политехнического музея. Сейчас они поставили её сами, в театре Олега Карлсона, ставшем не менее популярным у продвинутых зрителей, чем был «Гоголь-центр», расположенный метрах примерно в трехстах.

Кардинально другое время для театра началось по известным уже два года причинам. Никакой прежней «Золотой маски» не будет, зато будет конкурс …. балета и …. песни. Ладно, попробуем обойтись без точек и шарад. Вопрос ведь не в данном, весёлом, даже безбашенном спектакле Родионова–Троепольской  для умных зрителей, распознающих в празднике абсурд и тоску. Дело ещё и в том, что все талантливые спектакли будут вынуждены пользоваться эзоповым языком.

Может быть, лучший эзопов язык на все времена – работа с почти всегда разрешённой классикой, потому что где ещё скрепы-то? Главное, чтобы режиссёр видел потенциал мутации смысла в музейных текстах, тогда они оживут. Потому что без инъекции интенций настоящего времени пьеса мертва. Вспомним, к примеру Гоголя. Точнее, невероятного «Хлестакова» Владимира Мирзоева в Театре имени Станиславского, где Максим Суханов играл голема, дервиша и пахана, не изменив ни слова в школьном тексте. Там творилась радость – зрители животики надрывали, плакали и уходили от ужаса после первого действия целыми школьными классами. Или взять «Ревизора» молодого Антона Фёдорова в театре «Около», где Городничего гениально играет Алексей Чернышев, который не говорит, не ходит, не думает, как человек. Но щёлкает, вздувает прядь, сипит, курлыкает, гудит, свищет и водит за собой стадо чиновников.

Ещё надо подождать, пока появятся исследования нового эзопова языка. Это ведь не старый добрый советский басенный, а вполне себе постмодерн, способный выйти на просторы метамодерна.

Фирменный признак каждой пьесы Родионова–Троепольской – встраивание фантастики в реализм без зазора, на уровне рифмы. Поэмы, вернее, пьесы Родионова–Троепольской давно влияют на узнаваемый стиль Мастерской Брусникина, начиная с первой волны выпускников (2011-2015). Тексты у четы драматургов сказочные, я бы сказал, былинные, но с чётким привкусом реализма. И это всегда прямое высказывание о времени. Метафорический реализм? Но в любом их тексте есть заглядывание в будущее и даже зачарованность неведомым будущим.

Будетлянство Родионова-Троепольской не из сказки вырастает, а из особого, иронично-антиутопичного взгляда на живущих здесь-и-сейчас людей. Например, они писали сценарий фильма-не-для-всех «Прорубь» метареалиста Андрея Сильвестрова, где сыграла сильная артхаусная метафора – телевизор в такой степени всеми правит, что отправляет всех на дно, под лёд.

«Сван» Юрия Квятковского был о том, как познакомить московских гастарбайтеров с русской поэзией силами простых работниц конторы, занимающейся миграцией. Абсурд, но чрезвычайно реальный. Чего только не придумают депутаты Госдумы. А кто-то из зрителей радовался за чиновниц и среднеазиатскую трудовую армию женихов вполне искренне. Пионерская сказка «Зарница» Юрия Квятковского была ещё круче, особенно её пробный вариант, показанный в подвале в центре Москвы.

Пристраивать фантастику в бытование советско-постсоветского человека умели многие классики нашей литературы, но здесь налицо уникальное сочетание любви к человеку, удивления от абсурда происходящего и грустного веселья. Это создаёт эффект очень мягкой, тревожной и потому лечащей иронии. Что непривычно для зрителей Москвы, избегающих, блокирующих любую тревожность.

Итак, спектакль «Нур Эскадрилья» – это часовой концерт, зонги прежде всего, их сделал для себя и товарищей Пётр Скворцов. Другая брусникинка, Ясмина Омерович, играя центральную роли командира эскадрильи, заодно придумала одежду и общий вид спектакля, Ирина Га поставила движения, Елена Перельман – свет. Картину известного художника стиля стрит-арт (Ян Рычий) повесили посредине задника сцены. Причем её он писал специально для шоу. В каком-то смысле у архитектора Олега Карлсона в театре появился свой «Сецессион». Катерина Троепольская сообщила, что это концепт, спектакли «Эскадрильи» станут галереей, а 19 января на спектакле будет висеть коллаж из картин Родиона Китаева.

На сцене поют все: Мирослав Лашкевич из младших «Брусникинцев», Леонид Саморуков, Родион Долгирев и Ясмина Омерович из средних, а известный бард Пётр Скворцов из старшихе взял и скрепил своими смутно знакомыми ритмами всю композицию песен. Мало того, Катерина Троепольская спела финальную рапсодию, напомнившую о Пугачёвой и Мандельштаме.

Что касается смысла, то поют они о проблемах молодых ученых, о странной гипнотической девушке Мотыльковой, которую любит мужественный Кристалл, но она спит со всей бригадой. Проблемы у них тоже странные, ведь на их молодых плечах – обороноспособность страны. Выбора нет: или расстреляют, или будь любезен выращивай киборг-самолёты и ракеты из подручного биоматериала.

Конечно, здесь есть ассоциация, отсылка к тренду мировой фантастики 20-го века, потому что не только у Стругацких космические корабли класса «Пума» и всю технику выращивали из семян, яиц и прочих полуживых зародышей. Мы ведь и сами уже в существенной степени – киборги. Финальная сцена прямо-таки погружает в одну из тайн секретной науки, напоминая о Филадельфийском эксперименте 28 октября 1943 года, когда эсминец «Элдридж» исчез и перемещался во времени и пространстве. Причем экипаж неизвестным науке образом сплавился с кораблём. Так и в «Нурофеновой Эскадрилье», лётчики-учёные превратились в самолёты, самолёты в учёных, вдруг оказавшись на Луне. И наступила вечная жизнь киборгов. Луна не то, чем кажется?

Немного поговорил с героями вечера о процессе создания спектакля. Вот наша беседа с Андреем Родионовым:

Напряжённое, интенсивное время у вас?

– Да, бешеное движение.

– Какая связь у вашего “Троекурово”, восстановленного недавно в новейшем Театре.doc с “Нур-Эскадрильей”?

– Никакой, кроме того, что там тоже есть зонги, притопывания и движения от Иры Га. Ещё в “Троекурово” из третьей «Брусники» юные играют, Алёна Васина и Полина Ежова.

– Поэтика разная?

– И смысл. Тот спектакль страшный, наводящий ужас, прямо «Лавкрафт». А этот – весёлый.

– С 2011 года, когда вы впервые запустили “Нурофеновую Эскадрилью” в Политехнический музей, изменилось что-то в тексте?

– Изменилась половина текста, к прежней “Фосфорической женщине” добавлено шесть зонгов, чтобы превратить этот панковский текст в мюзикл, тоже панковский. Написано все это за последние полтора года.

– Каков процесс вашего с Катей двойного творчества?

– Придумкой Кати было сделать зонги “Нурофеновой Эскадрильи” для сентябрьского питчинга брусникинцев в Переделкино. Мы были в ужасном испуге и поняли, что надо делать то, чего мы больше всего боимся. Катя придумала жёсткую тему по случаю 50-летия Грушинского фестиваля, который и натолкнул нас на мысль о бардовском концерте. Каждый из шести персонажей поёт песню, которая как-то его характеризует. Очень смешной оказалась ситуация, когда в лесу пылает костёр и шесть блестящих, молодых и модных людей сидят вокруг за пюпитрами. В Переделкино люди катались от смеха.

– Там другой состав был?

– Юра Квятковский тоже был бригадиром эскадрильи, играл в бэнде Петра Скворцова. Там мы дали два спектакля, на даче одного друга. Было много народу и мы собрали много денег, так что оплатили и свет, и звук.

– Актеров сразу выбрали, ещё до питчинга?

– Одно было ясно: что будет Ясмина Омерович.

– Ясмина – несомненная удача. А как шёл процесс воплощения замысла?

– В мае 2023-го нам было совсем плохо, решили, что пора заканчивать с пьесами. В июле на питчинге в Мастерской Брусникина подумали: ну, в темноте, на задворках Переделкино можно что-то поставить. В сентябре на даче было уже громко, привезли аппаратуру и приехали люди. А Олег Карлсон услышал о концерте в Переделкино, и в нас поверил.

А вот –  наш разговор с Ясминой Омерович:

– Поздравляю с удачей! Расскажи, как было дело с твоей приятной во всех отношениях ролью?

– Андрей с Катей пригласили меня в гости, поговорили о пьесе и сразу предложили позицию художника-постановщика и актрисы.

– Ты же была уже где-то художницей по костюмам?

– Да, и в эту сторону мне интересно двигаться.

– А вот штаны с карманами на парнях, в стиле “техасы 70-х”, кто шил?

– Это я всё подбирала, искала на «Авито» в разных концах Москвы, авторская вещь была только у меня. Художница Зина нашла ткань на помойке и сшила топ, а я увидела и приобщила. Пиджаки — это мои пиджаки. Хотелось общего образа группы людей, соединённых идеей, и чтобы это не бросалось в глаза, но вызывало интерес.

– А как Лёня Саморуков оказался в такой блестящей майке?

– Я просто спрашивала у всех, что они видят на своих персонажах, какие детали одежды были бы уместны. И только Лёня сказал о чём-то блестящем. В последний перед премьерой день я пошла в магазин и уже на кассе увидела нечто, причём в женском отделе. Самый большой размер был L, и я подумала: ну, ладно, пусть будет виден Лёнин пупок. Но потом всё-таки нашелся XL.

– Ещё и голос у него сел на премьере. А слушалось – как верная находка.

– Лёня удачно сорвал голос. Мне вообще сперва мне казалось, постановка должна быть другой. Но появляется нечто живое и пересиливает первоначальное, так вообще всё живое работает.

– Твой голос сплёл вместе все остальные. А тебя вдохновляли теневые, но яркие стилизации Петра Скворцова, его ритмическое решение зонгов?

– Конечно, Петя круто осмыслил мотивы разных времён, выстроил стиль

– А где ты еще пела или поешь?

– В “Чапаеве и пустоте”. Ещё в этом году делали в лаборатории с Владимиром Комаровым, в Театре имени Ермоловой для спектакля “Потудань”.

 

Следующий показ спектакля “Нур Эскадрилья” 24 февраля

Комментарии
Предыдущая статья
Фёдоров выпускает гиньоль «про желание русского человека быть французом» 20.01.2024
Следующая статья
Для выдвижения на «Золотую Маску» потребуется одобрение региональных СТД и минкультов 20.01.2024
материалы по теме
Новости
Глухов и Квятковский соединят идеи Томаса Манна и музыку Гласса
23 мая в Электротеатре «Станиславский» пройдут премьерные показы спектакля-перформанса «Созерцание: Вариации» — совместного проекта фестиваля неординарных музыкальных событий SOUND UP и фестиваля современной хореографии Context. Diana Vishneva. Над постановкой работают драматург Михаил Дегтярёв, хореограф Павел Глухов и режиссёр Юрий Квятковский.
Блог
Михаил Бычков: «И ты вдруг осознаёшь конечность и хрупкость своего мира»
В апреле на сцене пространства «Внутри» состоялась московская премьера «Академии смеха»: спектакль будет идти на два города, в Москве и в Воронеже – на сцене Центра «Прогресс». Наша корреспондентка побеседовала с Михаилом Бычковым в воронежском Камерном театре, после репетиции.
30.04.2024