4 января 1980 года труппе тогда еще Центрального детского театра представили нового главрежа: Алексея Бородина. Прошло 46 лет. Рассказываем о декабрьской премьере РАМТа, поставленной Алексеем Владимировичем. В «Игре интересов», совместив испанскую и британскую пьесы первой трети ХХ века, режиссёр говорит с нами о настоящем и будущем отдельных людей и целого мира.
Первая пьеса – «Игра интересов» нобелевского лауреата Хасинто Бенавенте. Это подражание комеди дель арте со всеми привычными для неё персонажами: Панталоне, Коломбина, Полишинель, Капитан, Доктор. В этой истории два плута, Леандр и Криспин, бегут от правосудия и скрываются в гостинице, но вместо того, чтобы лечь на дно, плетут интриги такого масштаба, что весь город оказывается впутан в их игру. Правда, впутываются жители города только потому, что каждый из них плетет свою интригу. По сути, в пьесе не оказывается ни одного честного персонажа. Быть может, только пара влюбленных предстает здесь лучом света в темном царстве.
Вторая – пьеса британского драматурга, офицера времен Первой мировой, Роберта Седрика Шерриффа «Конец пути», где действие разворачивается во французских окопах: туда прибывает юный лейтенант Рали и встречает своего кумира детства, друга семьи, капитана Стенхоупа, которому любое напоминание о мирной жизни приносит боль. Рали и Стенхоуп проведут время вместе недолго: один не успеет привыкнуть к новой жизни, другой – к мысли, что когда-то было что-то иное. Только что попавшего на фронт Рали отправят в разведку вместе с видавшим виды Осборном. А дальше – обстрел и смерть.
Что общего у этих пьес? В общем-то, ничего. И всё же Алексей Бородин решил, что именно они должны столкнуться на одной сцене, чтобы гротескный мир оттенил и сделал еще более реалистичной войну, и наоборот. Так что две истории разворачиваются параллельно.
Место военных действий пьесы Шерриффа до поры до времени скрыто от зрительских глаз. В начале спектакля на сцене – только фойе фешенебельного отеля, в цветовой гамме которого превалирует золотой цвет – символ роскоши, богатства и торжества жизни (художник – Максим Обрезков). На одной из стен висит большая репродукция картины американского художника Томаса Коула «Крушение» из серии «Путь империи», на которой царит хаос. Вражеские корабли вторглись в порт большого города. Происходит разграбление, совершаются убийства, пожар уничтожает прекрасную архитектуру. Империя гибнет. Безголовая каменная скульптура воина призывает то ли к обороне, то ли к нападению, то ли – к стремлению в будущее, что само по себе комично. Предположительно, художник изобразил падение Римской империи под натиском варваров, но это, скорее, метафора, под которой можно понимать любую цивилизацию.
Когда картина Коула поднимается к колосникам, за ней появляется еще одно игровое пространство – темное, бездонное, затянутое туманом, в нем различима лишь груда серых камней. Это пространство пьесы Шеррифа – лимб, в котором застряла пехотная рота британской армии. На камнях – офицеры во главе с капитаном Стенхоупом (в исполнении Максима Керина он напоминает героя прозы Хемингуэя), люди буквально застыли в ожидании. Офицеры обсуждают мирные темы: какие блюда будут поданы на обед, почему чай пахнет луком, как вместо консервированных ананасов на походный стол попали консервированные абрикосы. Почему они об этом говорят? А как ещё им зацепиться за жизнь, когда вокруг либо смерть, либо её предчувствие, которое только усиливается с появлением Рали (органично-благородный Максим Заболотний).
Когда сцены из «Игры интересов» чередуются со сценами из «Конца пути», меняются не только герои и жанры, но сам темпоритм. В стремительной комедии дель арте все и всё летает, бежит, герои танцуют, взмывают ввысь и вываливаются со сцены в зрительный зал. Вихревую скорость задает пара молодых прохвостов: романтичный Леандр (подвижный и невероятно наивный в трактовке Андрея Лаптева) и хитроумный, с огоньком в глазах Криспин (Иван Юров). На фоне стремительно развивающейся и разыгрывающейся сатиры военная драма становится еще более густой, концентрированной, психологически глубокой. К тому же, написанные в разные десятилетия пьесы: «Игра интересов» датируется 1907 годом, а «Конец пути» 1928-м – создатели с помощью узнаваемого стиля костюмов (художник по костюмам – Мария Данилова) свели время обеих пьес к периоду Первой мировой войны. Жизнь показывает, что веселье и войны легко соседствуют друг с другом.
Пока оказавшиеся на войне молодые офицеры хотят жить, другие оценивают жизнь в монетах и купюрах. Такова, например, и без того саднящая сцена в «Конце пути», где Гибберт (здесь нервный и резкий Илья Барабошкин) готов быть застреленным, лишь бы больше не оставаться на войне. Он должен был бы сейчас также, как и Леандр из второй пьесы, влюбляться в разных сильвий и выть от внезапно вспыхнувшей любви, а не от вечно гнетущего страха. Но уйти добровольно из окопов невозможно, и он падает на руки капитану Стенхоупу, как маленький ребенок. Или, может, как снятый с креста Иисус с «Пьеты» Микеланджело. Капитан давно на фронте, и он заранее оплакивает каждого своего боевого товарища, хоть и вида не подает.
В это же время любовь Леандра к дочери самодовольного богача Полишинеля (импозантный Александр Гришин) – куклоподобной Сильвии (Полина Калёнова), бросающей вызов своим мужским костюмом, заставляет весь город погрязнуть в интригах. Леандр, который сначала стремится лишь к деньгам, неожиданно действительно влюбляется, да еще ответною любовью. Но как жениться бедняку на богачке? Только хитроумным обманом, который организует верный друг Леандра – Криспин. Оказавшиеся в отеле сваха Донья Сирена (величественная Мария Рыщенкова) с Коломбиной (игривая Александра Розовская), делящие один плащ на двоих; отставной капитан (Алексей Бобров) и криво-косо слагающий стихи Арлекин (Виктор Панченко), которые напоминают Остапа Бендера с Кисой Воробьяниновым, да и другие оставшиеся за сценой жители «несуществующей страны» обнаруживают себя втянутыми в игру Криспина против Полишинеля. Последний, конечно же, хочет выдать единственную дочь замуж по расчету, что ему в итоге не удается.
Любовь победит расчет, но с оговоркой. Перед этой жизнеутверждающей сценой персонажи пьес меняются местами. Герои комедии уходят за периметр картинной рамы. Персонажи военной драмы сходят на сцену и оказываются прямо перед зрителями, в одном пространстве (учитывая, что четвертую стену с самого начала разрушили итальянские маски). После полуудачной вылазки Рали и Осборна (мужественный Тарас Епифанцев) к немцам за «языком», начинается артиллерийский обстрел. Он был вполне ожидаем. Его предвидят все, даже «зелёный» Рали, хотя отдавший приказ полковник (Сергей Чудаков) о возможном обстреле даже не упоминает. У отдающих приказы своя шахматная партия, и сколько пешек полетит с доски – вне зоны их интересов. Идет игра. Игра без победителей.
Счастливый финал испанской пьесы, тем временем, случается, хоть и за рамой. Он отличается от того шумного балагана, что разыгрывали маски на протяжении всего спектакля. Теперь они находятся в статике: почти неподвижны и безжизненны. Они стали изображениями на холсте: их «всепобеждающая любовь» превратилась музейный экспонат, на который можно только любоваться, но нельзя трогать руками.
И это действительно похоже на правду. Хотя совсем не значит, что однажды сюжет картины не выйдет из рамы и снова не станет реальностью. Станет он «Пасторалью», «Расцветом» или «Крушением», зависит от течения жизни. И, быть может, от нас.