Жанна Зарецкая о том, чего не видит «Золотая Маска»

С одной стороны, итоги, подведенные вчера «Золотой Маской», – можно признать удовлетворительными. Ну кто может возражать против награждения освобожденного из-под домашнего ареста так ко времени Кирилла Серебренникова за «Нуреева» и «Маленькие трагедии», или против «Масок», которые увезли из Москвы выдающийся артист Воронежского Камерного театра Камиль Тукаев и прекраснейшая актриса Омской драмы Валерия Прокоп? Кто не готов радоваться за Лисовского, Перетрухину, Дурненкова? «Оптимистическая трагедия. Прощальный бал» Виктора Рыжакова и «Пианисты» Бориса Павловича – тоже очень хороши. То есть, вроде бы, нынешнее жюри – на высоте и со сложнейшей проблемой выбора справилось.

Если не думать о том, что снова не наградили Богомолова, который за время, пока он не получает «Масок», вошел в пятерку ведущих режиссеров страны, и Волкострелова, который уже десять лет последовательно и основательно ставит свои театральные эксперименты и меняет театральную оптику в проектах созданного им театраpost. Мне скажут, возможно, что «Три сестры» не самый безупречный спектакль Константина Богомолова. И в ответ на это остается только снова осознать, что главное, чем запомнилась «Маска-2015» – ненаграждением колоссальных Костиных «Братьев Карамазовых», которых нельзя было не наградить. Да и Серебренников заслужил «Маску», как минимум, – семь лет назад, когда совершил прорыв с «Идиотами» и «Мертвыми душами» не только в России, но и в Авиньоне, где российские театры не появлялись до него десятилетия, а как максимум – во времена «Пластилина», который практически взорвал театр новыми, острыми, больными образами и темами. Список этот можно продолжать еще и еще. Среди выдающихся ненагражденных – Тимофей Кулябин с «Тремя сестрами», получившими утешительный «спецприз за ансамбль», как будто кому-то может быть не очевидно, что уникальная ансамблевая игра в данном случае и есть режиссура экстракласса (спектакль до сих пор продолжает победно шествовать по Европе под стоячие овации и крики «браво» обыкновенно крайне сдержанной тамошней публики). И уж совсем я не могу понять, как при наличии лонг-листа и «Маски плюс» мог не попасть ни в один «список избранных» «Золотой осел» Бориса Юхананова. И в этом году, если приглядеться к «неосчастливленным», немедленно обнаружится питерская «Квартира» (проект режиссера Бориса Павловича, продюсера Ники Пархомовской и Фонда поддержки арт-инноваций «Альма Матер»): по моему глубокому убеждению, никакой не Стадников, а именно «Квартира» – изумительный и продуктивный опыт «горизонтального театра» (термин Бориса, который не признает применительно к театру определения «инклюзивный») является настоящим прорывом в завтрашний день родного отечественного театра.

Так что это вовсе не та история, когда можно сослаться на случайный «сбой в программе» – сбой тут, очевидно, системный. И касается он не всех сторон работы «Золотой Маски» – как культуртрегеру, равных этой структуре на российских просторах нет и быть не может. Сбой касается исключительно института экспертизы. Жюри в совокупности своей, несмотря на обязательную ротацию, из года в год расписывается в собственной неспособности различать и оценивать доселе неведомое, вырабатывать критерии тому, что эти люди профессионально инспектирут первыми. Как рассказывал мне один театральный деятель, которому пришлось поработать в жюри «Маски»: такое чувство, что ряд людей заранее приходит с линейками – и отмеряет на ней баллы понятному, известному. А вот то, что этой линейкой измерить не получается, в их поле зрения или совсем не попадает, или так сильно раздражает, что, порой, даже простое обсуждение возможности награждения таких номинантов вызывает их агрессию. Да, я видела этих людей на спектаклях. И видела их нешуточные физические страдания. И каждый раз думала: кому же приходит в голову их приглашать, обрекая на заведомые муки от встречи с искусством? Они ведь, эти люди, вполне предсказуемы. Даже машину могут водить не все, а уж оценивать современный театр – тем более. А страдает в итоге репутация Премии. Так не лучше ли звать в эксперты/жюристы тех, кто открыт новым формам и трендам, кто способен отличать хорошее и даже очень хорошее, но «сегодняшнее», от того, что можно было бы условно (да и безусловно) назвать театром будущего.

P.S. Что касается «Трех толстяков» Могучего, то говорить я о них по понятным причинам в этом контексте не буду, хотя, на мой взгляд, нет ничего смешнее в нынешних итогах, чем награда Шишкину за костюмы. Это примерно как изобретателей космического корабля нового поколения наградить за дизайн дверных ручек. Но это – тот редкий случай, когда мне абсолютно не обидно ни за БДТ, ни Могучего с Шишкиным. И не потому, что у них уже есть очень много «Масок». А потому что то, что творится на показах «Толстяков» в переполненных залах Большого драматического – это и есть настоящее театральное счастье, которое я испытывала только в детстве в ТЮЗе Корогодского. Так что если у вас есть дети/внуки/племянники/друзья тинэйджерского возраста, бросайте всё, хватайте их в охапку и приезжайте на «Толстяков». Я видела уже даже не десятки, а больше сотни знакомых мне людей от 8 до 18 – сложных, талантливых, дерзких, депрессивных, ершистых, умных подростков – которые ехали из разных городов и уезжали с ощущением, что у них в жизни случилось чудо. И это главное, чем, по моему мнению, должен заниматься театр. Приезжайте! Заодно и сами пройдете тест на молодость.

Комментарии
Предыдущая статья
На ММКФ представят фильм о друге и соратнике Петра Фоменко 18.04.2019
Следующая статья
Журнал ТЕАТР. выбрал своего победителя из списка номинантов “Маски-2019” 18.04.2019
материалы по теме
Новости
«Арлекин»-2022 назвал победителей
29 апреля на торжественной церемонии закрытия XIX Всероссийского фестиваля театрального искусства для детей объявили лауреатов Российской национальной театральной премии «Арлекин».
Новости
Премия Casta Diva назвала лауреатов за 2021 год
Российская оперная премия Casta Diva подвела итоги 2021 года. Назвав лучшим спектаклем «Саломею» в постановке Клауса Гута (Большой театр), жюри отметило в комментарии, что «сегодня доминирование визуального начала разрушает феномен оперы как искусства».