rus/eng

Ты что, с Урала?

С 1 по 4 декабря 2018 года в Боярских Палатах в Москве покажут лучшие спектакли Екатеринбургского «Ельцин-центра».

А еще в середине осени там же прошли показы лаборатории «Уральский подпол: тайны девяностых». Этих лабораторных спектаклей на нынешних гастролях не будет, но понять деятельность ЕЦ и сам город с его особой историей они, как считает корреспондент ТЕАТРА., очень помогают.

Событие, так удачно совпавшее с приступом фейсбучной ностальгии по недалекому прошлому, придумали и организовали куратор площадки ЕЦ Наталья Санникова и молодой драматург Маша Конторович. Шесть авторов, чьи заявки победили в предварительном конкурсе, за десять дней написали пьесы для шести режиссеров (и энного числа колоритных персонажей). Страшные и фарсовые, оконченные и не очень, разные по уровню, стилистике и жанру, эти эскизы сложились, как части паззла, в коллективное художественное высказывание – попытку осмыслить конкретное время в контексте конкретного города с особенной (очень особенной) историей. Екатеринбург, его улицы и кладбища, легенды и криминальные хроники, его студенты, проститутки, гопники, святые, политики и мертвецы – сам город (разве только Петербургу можно?) стал сквозным действующим лицом.

«Буду я» (драматург Катя Лезова). Молодой режиссер Настя Чацкая (Москва) превратила лирический монолог героини в студенческий (и заодно фортепианный) этюд. На сцене черная ширма, перед ней высокий табурет; вплывает нежная девочка в белых колготках и тюлевой юбочке и, усаживаясь за инструмент, рассказывает обычную историю времени. Типовая советская семья на переломе эпох: мама – учитель музыки, папа – остался без работы; он устроился к бандитам и взял на дело брата-близнеца – вскоре обоих найдут в обгоревшей машине. Мама приведёт нового мужа, вместо книжек дома появятся деньги, телевизор и сводный – читай поддельный – брат. Девочке кажется, что именно эти двое убили родных отца и брата, и много лет спустя она подожжет их квартиру. Отомстит чужакам – или только придумает, что отомстила, как это сделали бы герои тех детективов в мягких обложках, которые она теперь читает.

«Маша с Уралмаша» драматурга Екатерины Бронниковой – история о девушке с окраины, которая ночью на улице сняла шубу с богатой одноклассницы, а когда воров стали искать, «подставила» свою лучшую подругу. По драматизму этот эскиз не уступает «Криминальному чтиву», а диалоги написаны на таком диалекте, где в междометиях «ну» и «че» скрывается больше конфликтов, чем в трех актах классической пьесы. Эффект полного погружения создает почти животная «низовая» органика артистов (Валентина Сизоненко, Ирина Григорьева, Игорь Кожевин) и видеоряд, который режиссер Александр Фукалов составил из сюжетов местных теленовостей 90-х годов: панорама города (без новостроек), дрожащая картинка оперативной видеосъемки, дрожащие жертвы разборок, извлеченные из рек и канализационных люков, и закадровый голос журналиста Павла Шеремета.

«Белый садик Рэмбо» (драматург Роман Дымшаков) – хоррор о пенсионерах, у которых черные риэлторы отбирают квартиры. Режиссер Алена Тремазова оставляет героям всего два замкнутых пространства – квартира старого генерала (всего и надо, что фотографию во весь экран – полированная мебельная стенка), где хозяйничает новый «собственник», и обшарпанный подвал с единственной лампочкой: там сидят несговорчивые старики и старушки (играют их молодые артисты, странным (и вполне уместным) образом сближая историю со «Сказкой о потерянном времени»). В подвал случайно забирается странный подросток, которого старики посылают за помощью, но скоро выяснится, что тот, кто должен был помочь, сидит за стенкой. История беспощадно списывает тех, кто не подходит новым временам, стремительно превращает их в «бывших».

«Северное, сектор 9», пьеса Олега Михайлова, – это голос другого поколения и другая история. Герой – архитектор, почти 20 лет живущий в эмиграции, едет в родной город, чтоб найти могилу отца. Но кладбище водит за нос и морочит: он день за днем приходит, напивается, плутает между могил и встречает одну и ту же девушку, которая «следит за порядком». Герой ехидно называет ее своим Вергилием и проваливается в лабиринты прошлого, которые каждый раз выводят к странным персонажам и новым историям про 90-ые. Девушка эта – кладбищенский морок, или сама смерть, которая почему-то обошла его стороной – споткнувшись в очередной раз, герой узнает, что его лучший друг и сосед по парте не дожил до 20. Режиссер Даниил Безносов подробно выстраивает внутреннее состояние персонажа и кинематографичными наплывами дает эпизоды его встреч с реальностью.

«Пиши мне на Большакова,79» (автор Юлия Ионушайте, режиссер Ирина Лядова) – еще одна женская лирическая история: книжная девочка из маленького города едет поступать в Екатеринбург на журфак, пробует свободную студенческую жизнь и возвращается к маме.

«Варя-Нэнси и назад». Драматург Екатерина Кострова придумала дневник хорошей домашней девочки, которая становится проституткой, торгует наркотиками, уезжает в Америку и возвращается. Молодой режиссер любительского театра Паша Киев придумал, что дневник этот читают два оперативника, которым надо раскрутить старое дело о наркотиках, и превратил этот вполне реалистичный материал в шапито-шоу с кукольной пластикой, поп-музыкой на синтезаторе и выходом в открытый космос. В этом космосе к героям является спасает милиционер, выкравший дневник из дела, и отпускает их на все четыре стороны, а муж героини клянется – я буду работать, и мы увидим небо в алмазах. В этой финальной пост-апокалиптической иронии, как в песне Монеточки о 90-х, вдруг открывается надежда.

Шесть эскизов этой лаборатории – благодатное поле для социолога: эмоциональный выплеск, рефлексия собственных страхов, проговаривание того, что тогда – когда были заняты жизнью – не успели заметить, додумать, назвать словом. Драматурги и режиссеры разных поколений – те, кому в 1991-м году было 25, 15, 5 (и даже тот, кто-то еще не родился) подошли к своим историям с разной оптикой. «Мужские» истории – крепкие, остросюжетные, о кризисе среднего возраста и поисках своей юности среди могил, о криминале и взаимном пожирании ради наживы, об исчезающих стариках. Но неожиданно считывается здесь перевес голосов женских: «хорошие девочки» оказываются в уродливом бандитском мире – на улице, на рынке, в плохой компании, в борделе. Унесенные не ветром, но течением времени, выкинутые на обочину, эмигрирующие в мир книжных фантазий или – невероятная удача! – в Америку, которая для постсоветского человека выглядит еще менее реальной. Но и те, и другие голоса безошибочно подключают зрительскую память и опыт, и из этого нашего настоящего мы ищем на сцене завязки тех событий, развязки которых уже произошли в реальной жизни.

Расписание гастролей «Ельцин-центра» в Боярских Палатах см.здесь: http://bpstd.ru/afisha

Комментарии: