О бедном Петрушке замолвите слово!

Фото: © С.Мельникова

Корреспонденты ТЕАТРА. Побывали на новом представлении питерского «Антикварного цирка». И задумались о том, чем сегодня для нас является цирк.

Обычно новогодние каникулы для детского театра – время, провальное с точки зрения высокого искусства (зато прибыльное с точки зрения пополнения бюджета). Бесконечные дневные «Щелкунчики» и «Аленькие цветочки» перемежаются спектаклями про Деда Мороза и хороводами вокруг елки. Но иногда в стремительном вихре новогодней бессмыслицы все-таки случаются перебои. И тогда на свет появляются «зимние» спектакли, которые уже не первый год создает «Антикварный цирк»: «Мандариновый ангел» и «Новогодняя сказка для ежика с оркестром», «История года» и «Аттракцион для Петрушки с оркестром». Премьера последнего состоялась в канун 2019 в московской «Филармонии-2», а после Нового года циркачи ненадолго переехали в Концертный зал Чайковского.

Тяните носочки!

Как бывает в «Антикварном цирке», действие началось еще до третьего звонка. Дети и их родители с удивлением наблюдали, как обаятельный молодой человек в красной лыжной шапочке задорно делает селфи на фоне занявшего большую часть сцены огромного колеса и притулившегося сбоку плюшевого медведя. Конечно, в какой-то момент ограждения не выдержали, и юноша свалился прямо на сцену. Работники зала дружно засуетились и принялись кричать «охрана!» Взрослые в зале от удивления забыли о мобильных телефонах, дети восторженно загомонили – началась веселая заваруха.
И вот уже на сцене появились странные куклы – то ли из японских аниме, то ли с полотен представителей поп-арта, и в очередной раз можно было поразиться смелости режиссера Елены Польди. Это же надо, выбрать такое изобразительное решение в спектакле на «исконно русскую» тему – про Петрушку! Между тем, решение полностью себя оправдало. Дело в том, что всякий, кто берётся воплощать «Петрушку» традиционным образом, рискует оказаться в кильватере Александра Бенуа, художника классической дягилевской постановки, – это уже не раз случалось, и копия всегда оказывалась хуже оригинала. Польди же пошла от противного, и мало того, что выскочила из рамок «русской народной сказки», придав истории универсальный характер, но и максимально приблизила ее к современному зрителю. Не будем лукавить: лирическая героиня в юбке в горошек и с развевающейся челкой а ля Мерелин Монро гораздо ближе и понятнее современным детям, чем традиционная Коломбина. И хотя главный герой был вполне узнаваем: лыжная шапочка ловко обернулась красным колпачком, обычная одежда – курточкой и шортами, из общего строя он не выбивался. Тут ведь все дело в деталях. Вот скажем, Арап. Весь такой гладкий, но бугрящийся мышцами. А мышцы-то не просто для красоты – это страховка, ибо трюки рыцарь выполняет довольно рискованные. Но обычный зритель об этом не думает, он любуется выразительным костюмом.
Вот это в «Антикварном цирке» всегда впечатляет больше всего – сочетание эстетики и функционала. Это же цирк, трюки, здесь важна безопасность. Но все страховки так изящно спрятаны и обыграны, что зритель их просто не замечает. А внимание обращает на отточенное выполнение трюков. В спортивной гимнастике есть понятие «оттянутые носочки». Это не просто чистое выполнение упражнения, это особый шик, предельная сосредоточенность, отсутствие даже намека на расхлябанность. Польди всегда добивается от своих артистов именно этого – оттянутых носочков. Трюк не просто должен быть сделан хорошо, в нем должна быть легкость, изыск, полет. Тогда у зрителя рождается ощущение счастья, причастности к настоящему волшебству.
Помимо красоты и мастерства, две важных составляющих «Антикварного цирка» – игра и юмор. Здесь можно разобрать игрушечного медведя на части (ах, озорник Петрушка!) и собрать его заново, да так, что он оживет. А потом вступить с ним в уморительно-смешную схватку, напоминающую танец, кружиться, отрывая друг друга от пола и устроить настоящую кучу-малу. Здесь можно использовать резиновых свинок в качестве музыкальных инструментов и ловко играть на них разными частями тела. Можно взлететь вверх на воздушном шаре и вывалиться из него так, что все зрители на секунду замрут в страхе и восторге. Можно выстроить высокую пирамиду из разноцветных кубиков и ловко балансировать на ней. А для взрослых есть своя игра – целый букет аллюзий, угадывать которые забавно и увлекательно.
Приятно, что музыкальный строй полностью соответствовал режиссерскому решению. Здесь мирно уживались и плавно перетекали друг в друга Стравинский, Россини и Фредди Меркьюри. Честно говоря, я побаивалась, что детям (а среди них были совсем крохи) сложно будет слушать симфонический оркестр и воспринимать так много разной музыки сразу. Ничуть не бывало! Музыкальная дорожка и изображение были так ловко подогнаны друг к другу, ритм так точно выдержан, а актеры так заразительны, что время пролетело абсолютно незаметно. И в конце уже весь зал включился в игру, возвращая артистам разноцветные воздушные шары, летящие в зал. И выросла прямо из-под земли огромная елка (отдельное произведение искусства). И никто не хотел расходиться.
Инна Розова

Скрепы и чудо

Похоже, этика и эстетика становятся в нашей стране двумя сторонами одной медали. Те, кто жил и страдал при советской власти, прекрасно помнят, как идеология определяла не только ассортимент продовольственных товаров, но и возможности проведения культурного досуга – неугодные книги не издавались, авторы изгонялись, картины уничтожались, спектакли запрещались. Граждане должны были носить однотипную одежду, голосовать за одну партию и любить одни и те же фильмы. Малейшее отклонение от заданного курса воспринималось как крамола и повод для репрессий. Зато чем более бездумным и безобидным казалось искусство, тем больше оно продвигалось и поощрялось.
Например, советский цирк, который, если верить известной песне, «умеет делать чудеса». Что, собственно, такого расчудесного в нем было? Почему в отличие от театра и подобно балету, он почти всегда был выездным, более того, в какой-то момент (на излете брежневской эпохи) стал важной строкой советского культурного экспорта. Мне кажется, причина тут в том, что, как и фигурное катание, цирк демонстрировал физическую (а, следовательно, ментальную) мощь советского народа, его техническое совершенство и способность «сражаться до конца». Цирк не ассоциировался с искусством, он балансировал где-то на грани между спортом и массовой культурой, чаще скатываясь к дешевому аттракциону.
Когда империя пала, казалось, что вместе с ней падут все придуманные ею нелепые учреждения и организации, но этого, разумеется, не произошло. Система государственного репертуарного театра никуда не исчезла, никуда не делся и старый добрый стационарный цирк. Просто к нему прибавились группы, труппы и компании всех мастей, которые в перестроечные времена нищенствовали и еле перебивались с хлеба на воду, а потом постепенно встали с колен и даже захотели чего-то нового. В цирк – развлечение для малолетних, к которому официальные культурные власти относились как к «недоискусству», пришли, страшно сказать, режиссеры и выпускники иностранных цирковых институтов.
Однако, генетическая память сильнее здравого смысла и духа времени. Если бабушки водили нас в цирк по остаточному принципу, то и мы сами будем водить своих детей туда, чтоб помолчали или поржали. Ждать смысла и содержания от циркового представления – да боже упаси! А красоты и драйва – уж и подавно. Цирк – это когда собачки, слоны (на худой конец тигры) и обезьянки, когда глупые шутки и бездарная клоунада, когда гимнасты и фокусники. Но это точно не когда классическая музыка, аллюзии из истории искусства, пластические шутки и перевертыши, понятные каждому независимо от возраста, пола и социального статуса.
Наши собственные предубеждения и возрастная маркировка сыграла с цирком в России плохую шутку. Пока весь мир от Франции до Китая осваивает новые приемы и привыкает к тому, что цирк – это вовсе необязательно пошло и глупо, у нас по-прежнему в чести номера с дрессированными животными и набившие оскомину трюки. Про так называемый «новый цирк» (не такой уж он и новый, между нами говоря) никто (ну или почти никто) и слышать не хочет, родителям – а вслед за ними и детям – подавай попугайчиков и послушно тявкающих собачек. По крайней мере, так происходит там, где «скрепы» важнее собственного мнения.
Именно поэтому так важно прививать публике вкус, не считать ее дурой, работать с ней. Если шесть лет назад представления «Антикварного цирка» собирали избранных зрителей, тех, кто мог заказать частную вечеринку или день рождения для своего ребенка, то теперь в десятки раз больше семей, среди которых зрители Центра имени Мейерхольда и посетители Концертного зала имени Чайковского, могут приобщиться к искусству. А вот жители окраин, не привыкшие к тому, что цирк – это еще и красиво (и тем более умно) – оказались не готовы к такому повороту. Они голосуют за старое доброе, похоже, даже не задумываясь о том, что оно давно устарело и выглядит, скорее, смешным и нелепым анахронизмом, чем живым и настоящим. Весь вопрос в том, позволят ли художникам показать им (нам) волшебный новый мир или будут и дальше навязывать «истинные ценности».
Ника Пархомовская

Комментарии
Предыдущая статья
В «Практике» открыли «Поколение Нигде» 29.01.2019
Следующая статья
В новосибирском «Глобусе» репетируют Ролана Барта 29.01.2019
материалы по теме
Блиц
Ника Пархомовская про цирковое шоу группы Сie Menteuses («Врунишки»)
Любите ли вы новый цирк, как люблю его я? Готовы ли вы променять на него заслуженный субботний отдых, поход на балет Джона Ноймайера или мюзикл с переодеваниями? Если ответ ваш такой же утвердительный, как и мой, тогда бросайте все и…
Новости
Цирк дю Солей устроит европейскую премьеру шоу Crystal в Москве
Шоу Crystal открывает новую страницу в истории Цирка дю Солей: канадская компания впервые устраивает цирк на льду. Европейская премьера пройдет в Москве с 22 ноября по 9 декабря, затем поедет на гастроли по маршруту Петербург — Казань — Екатеринбург.