Анна Ананская о том, почему «Сказка про последнего ангела» Андрея Могучего – это Кот Шрёдингера

Павел и Данила Рассомахины. Фото с сайта Театра Наций.

«Сказка про последнего ангела» Андрея Могучего в Театре Наций – о нежности вопреки насилию, о нежности вопреки историческим катаклизмам, о хрупкости бытия и, конечно, о сказках, которые всегда с тобой, если только ты себе это позволишь. О сказках, в которые ты готов (или не готов) поверить. О сказках, в которые можно сбежать как в параллельную реальность от ужасов улицы, от войны, от насилия. О возможности существования нескольких миров и о выборе действия. То есть об основах квантовой физики.

Мария Трегубова покорила мое сердце за последний месяц дважды – на выставке «Русские сказки» в Третьяковке и в спектакле Андрея Могучего в Театре Наций. Потрясающе точное решение – в множащейся, будто в волшебном калейдоскопе, реальности. Потрясающее решение Андрея Могучего – пригласить на главную роль близнецов Павла и Данилу Рассомахиных – органичных и правдивых в своём минимализме: в каждом жесте, в каждой фразе, в молчании. Способных быть единым целым по природе своего рождения.

И эта выверенная с математической точностью история Романа Михайлова, где, с одной стороны, все со всем сходится, и ничто не противоречит логике событий, а с другой – становится совершенно невероятной сегодня фантазийной присказкой. Все будет зависеть от темперамента и характера смотрящего, от той самой пресловутой «зрительской оптики», от нашего личного выбора, от желания увидеть сказку даже в самой новодрамовской жести. Я выбрала сказку, несмотря на то что мозг под финал спектакля констатировал с точностью информбюро: убиты и она и он, застрелены, что за чертова жизнь.

Но вот тут-то и начинается самое интересное: нет, «Сказка о последнем ангеле» Андрея Могучего – не о губительной попытке скрыться от правды в иллюзиях. Этот спектакль – это, вообще-то, про квантовую физику, про того самого Кота Шрёдингера, который, сидя в закрытом ящике с ядовитой ампулой, для стороннего наблюдателя находится сразу в двух состояниях, он одновременно и жив и мертв. И определить его участь может только действие этого наблюдателя. История главного героя спектакля Андрея Самойленко развивается по законам квантовой физики, то есть разворачивается одновременно в нескольких мирах. Эта множественность и вариативность в работе Могучего и Трегубовой раскрываются и сценографически, и актёрским способом существования, и мизансценированием. Андрей Самойленко застрелен, но жив. Его возлюбленная Оксана – та самая официантка, убитая в ресторане Выхино, но вот же она – узнаёт и обнимает Андрея.

Здесь все существует одновременно, здесь все могут быть всеми. Лия Ахеджакова – чудаковатой соседкой Оксаны и мистической силой потустороннего мира, его «мировой душой». Здесь тумбочка может быть алтарем, племянник священника – сбежавшим из психушки пациентом и пророком (блестящее исполнение роли Леуся Глебом Пускепалисом). Здесь зеки в ушанках смотрят на плазме, болтающейся натурально в березовой роще, репортаж о вооружённом захвате телецентра Останкино, а красная дедова варежка становится магическим орудием в борьбе со злом.
Ведь неслучайно законы квантовой физики так похожи на мистические откровения…

Послесловие

Хочется, конечно, воскликнуть пафосное: где Андрей Могучий, там и Петербург. Город с его пугающе бескорыстными людьми, с его чудаковатыми персонажами, с его странными типами, «людьми тайн»… Неслучайно этот спектакль с первых минут кажется «балабановским». И в этом смысле тоже – очень питерским. Надежда на чудо и милосердие и у Могучего и у Балабанова – в маленьких, странных, ничего не значащих для государственной машины людях. И в свободе от дидактики и нормативности.

Больших художников принято называть пророками в своём отечестве. С точки зрения квантовой физики это уникальное явление объяснить проще всего. Могучий одарен мирозданием потрясающей способностью: то, что ученые называют квантовыми эффектами, для него, по всей вероятности, естественная основа мыслительных процессов. Остается «встать на цыпочки» и вслед за большим художником попытаться понять, или хотя бы почувствовать, где же заканчивается наблюдение за жизнью и начинается реальность.

Комментарии
Предыдущая статья
Русские и французские деятели искусства обсудят проблемы эпохи коронавируса 23.10.2020
Следующая статья
Заседание в Мосгорсуде по делу «Седьмой студии» переносится 23.10.2020
материалы по теме
Новости
Ульяна Фомичёва ответила Андрею Могучему
Редакция журнала ТЕАТР. получила ответ актрисы БДТ им. Г.А. Товстоногова Ульяны Фомичёвой на опубликованный нами ранее комментарий худрука театра Андрея Могучего. Считаем своим долгом опубликовать и этот ответ.
Новости
Денис Хуснияров выпускает спектакль по роману Пруста в БДТ
28 и 29 ноября в Каменноостровском театре (Вторая сцена БДТ) Денис Хуснияров представит премьеру «”В поисках утраченного времени”. Пролог. “Свер[ш/ж]ение романа”».