rus/eng

«Маскарад Маскарад» Михаила Угарова

«Театр.» публикует пьесу Михаила Угарова «Маскарад Маскарад», написанную  по мотивам лермонтовского «Маскарада». Пьеса была создана в совместной лаборатории Театра.doc и Центра драматургии и режиссуры «Классика. Актуализация», спустя десять лет после выхода другой знаменитой пьесы Угарова «Смерть Ильи Ильича». О постановке «Маскарада Маскарада» самим драматургом на сцене Центра драматургии и режиссуры читайте в статье Кристины Матвиенко «Зачем Арбенину Косяк?»

«МАСКАРАД МАСКАРАД»

По мотивам драмы М. Ю. Лермонтова

(АЛЕКСЕЙ)

(ДМИТРИЙ)

ЛИДИЯ

ДЖОН ДОУ

НИНА

ПЕТР и ПАВЕЛ — слуги в доме Алексея

Сцена первая.

Входит Дмитрий, а за ним Алексей.
Их имена абсолютно условны.
Героев должны звать так же, как зовут актеров, — самый простой принцип для этого текста.

Алексей. Он старше Дмитрия. У него колечко в ухе (известно, что кольцо в ухо вставляли моряки при пересечении экватора).
Алексей красивый мужчина. Но его не хочется взять за руку, потому что рука у него точно будет холодная, и вы об этом знаете уже заранее.

Он крайне сдержанный человек. Скорее всего, бывший военный. Кажется, что он все время прислушивается к тому, что происходит у него за спиной. Отсюда и сдержанность, которая проявляется в собранном внимании. Алексей — боец, контролирующий весь периметр.

Дмитрий молод и резв, внимание его рассеяно, свободно переключается с одного на другое. Он весел и хорош собой. Иногда бывает глуповат, и тогда он становится особенно обаятелен.
Вот его хочется взять за руку, потому что она у него будет теплая.

Дмитрий выходит босиком, в руках у него хорошо начищенные дорогие ботинки со свисающими шнурками.

Дмитрий (очень искренне).
Спасибо вам!

Алексей (очень сухо).
Не за что.

Пауза.

Дмитрий
Но вы спасли мне жизнь.

Алексей
Я всего лишь спас ваши деньги, отыгравшись за вас в карты.

Дмитрий
Это были все мои деньги. Если б не вы…

Алексей
Не садитесь играть в карты. Вам нельзя.

Дмитрий
Нельзя скрещивать руки во время игры, — вот что я знаю. Нельзя брать колоду левой рукой, нельзя ронять карту черной масти — это к неудаче. Соблюдаю.

Алексей
А если крести козыри, то что вы говорите?

Дмитрий
«Крести — дураки на месте».

Пауза.

Алексей
А почему вы босиком?

Дмитрий
Для того, чтобы спрашивали — почему я босиком.

Алексей
Понятно. Игроки переглядываются, шепчут друг другу «почему он босой?» Заглядывают под стол — правда ли босой? То есть — отвлечены от игры.

Дмитрий
У меня колечко на среднем пальце ноги. Они видят колечко, и все снова начинается по кругу — на ноге колечко, для чего?

Алексей
Умно. И забавно. Скорее забавно, чем умно.

Дмитрий
Чем глупо?

Алексей
Тем, что вы проиграли. Но я вас утешу — после удовольствия выигрывать нет большего удовольствия, чем проигрывать.

Пауза.

Дмитрий
Еще раз хочу сказать вам спасибо, вы спасли меня!

Алексей
То, что я отыгрался за вас — случайность. А случай не благодарят, им пользуются. Как можно меньше говорите «спасибо», и увидите, что жизнь поддается вам. И уж особенно — не говорите это женщинам. Потому что все, что мы делаем для женщин… и с женщинами…

Дмитрий
…все это мы делаем исключительно для себя.

Алексей
Так за что же благодарить?

Дмитрий (смеется).
Подарок не говорит имениннику «спасибо».

Алексей
А вы — подарок? Вы мне нравитесь. Это забавно и обаятельно. Но для карточной игры — плохо. Для того, что бы «читать» других игроков, надо самому быть никаким, оставить все привычное, человеческое, все обнулить — отношения, гордость, приличия и строптивость, забыть что хорошо, что плохо, нужно влететь «в ноль». Услышать шепот возле уха, слушать его, и не думать: кто это мне со спины? А вы — в красивой рубашечке, босиком… Парень — подарок!

Дмитрий
И все же я упрямо скажу вам еще раз — спасибо!

Пауза.

Алексей (мрачно).
Вы желаете мне спасения?

Дмитрий
В знак благодарности. Спаси вас Бог!

Алексей
Вы просите, чтобы я спасся ради вашей благодарности?

Дмитрий
Я просто…

Алексей
Вы считаете, что впереди Апокалипсис, и что мир снова не подтвердился? И вы желаете мне благополучно спастись?

Дмитрий (трет лоб).
Я немного запутался. О чем у нас идет речь?

Алексей
Конца света не будет. Его вообще не бывает.

Дмитрий садится на пол.

Дмитрий
Я надену ботинки. Ногам холодно.

Алексей (заводится).
Вы говорите, не думая. И вам нравится, что это всем нравится — обаятельный мудак несет чушь. Он, наверное, совсем без головы, — это так интересно! Женщинам это нравится: обаяние, внезапность и отсутствие головы. Но я не женщина.

Дмитрий (разозлился).
Я всего лишь сказал вам — спасибо! Почему вас оскорбила такая простая вещь? Ебать-колотить!

Алексей удивлен.

Алексей
Вы сейчас что-то не то сказали. Так не может быть. Или ебать. Или колотить. Почему вместе?

Дмитрий
Так говорится.

Алексей
Кем говорится? Вы соединили совершенно разные действия. Это какая-то смысловая ловушка. Два глагола в необъяснимой связке. Ебать — колотить, так не должно быть!

Дмитрий швыряет ботинок в стену.

Дмитрий
Блядь! Я просто сказал: ебать-колотить. Я не могу перевести эти слова. Никто не может.

Алексей садится рядом с ним на пол.

Алексей
Есть две вещи. (Показывает ладонью.) Одна… (Показывает второй ладонью.) …и вторая. И между ними нет связи. Придурок, ты понимаешь, что это означает?

Дмитрий (огрызаясь).
А ты — умный? Ты — понимаешь?

Алексей
Между ними щель. Создается крайне опасное положение — в эту щель можно провалиться. А если ты попал в щель…

Дмитрий
Нога замерзла. Я все-таки надену ботинок.

Алексей
Слушай меня, дурак! Ничего с твоей ногой не будет. Между этими двумя словами должно что быть что-то третье. И тогда мы будем иметь дело с переменной. А переменная — всего лишь атрибут абстрактной системы, она может легко менять своё значение. Убери свои ноги!

Дмитрий поджимает ноги под себя.
Алексей пальцем чертит на полу.

Алексей
Переменные обозначаются малыми буквами латинского или греческого алфавита — икс, игрек… Математики придумали такую хрень для того, чтобы забронировать в формуле пустое место. Понимаешь?

Дмитрий (не понимает).
Я бы выпил сейчас.

Алексей
Чтобы ты, дурак, мог в нужный тебе момент подставить туда свое конкретное значение.

Дмитрий
Все хочу спросить — почему у тебя колечко в ухе? Ты же не цыганка?

Алексей
Икс — это неясность или двусмысленность. Все происходит от неожиданного расположения понятий, от случайного и невозможного смешения их. Например — Пушкин пишет: «Брега Арагвы и Куры / Узрели русские шатры». И мы в тупике! Кто узрел? Брега? Или шатры? Из тупика выхода нет, и тогда ты — проваливаешься… Скажи, ты провалился?

Дмитрий молчит, думает.

Дмитрий
«Продавцы преследовали воровку с утюгом». Может быть, она бежала с утюгом. А может, за ней бежали с утюгом… Этого никто нам теперь не скажет. Это — тупик.

Дмитрий вздыхает.

Дмитрий
Знаешь, а с тобой не скучно! А мне всегда скучно. Мне ни с кем не интересно. С кем бы ни был, — не интересно. Вот с тобой вдруг — нет. А так — не просто скучно, а СКУЧНО…

Алексей
Женись.

Дмитрий
Жениться допустимо только, чтобы не быть повешенным.

Алексей
А ты возьми себе в жены блядь! И тогда твоя жизнь будет наполнена смыслом до краев. Выслеживать, читать ее записки, заставать в постели, напиваться, побить ее пару раз…

Дмитрий
Так ты женат?

Алексей
Женат! И имею полное право не любить. Но я правильно женат: жена приятная, честная…

Дмитрий
И нелюбимая? А как же — желание, горячность?

Алексей
Желаешь в первый раз, а потом только ищешь первого раза, но никогда его не находишь.

Дмитрий
А что взамен?

Алексей
Получаешь подтверждение твоего желания первого раза. Людям, как правило, этого хватает.

Оба смеются.

Дмитрий
Поедем в маскарад? Там и выпьем по-взрослому?

Алексей с готовностью встает.

Алексей
Тогда нам нужны маски! С голыми лицами нельзя.

Дмитрий (радостно).
Блядь, я могу хоть ботинки надеть?

 

Сцена вторая.

Алексей и Дмитрий в маскараде.

Алексей
Зачем мы здесь?

Дмитрий
Ищем случай.

Алексей
То есть, мы пришли караулить, не столкнутся ли два неизвестных фактора, и выйдет ли из этого — случай?

Дмитрий
Один фактор известен — это я. Или ты. А вот второй — действительно неизвестен.

Алексей
Разве ты не стремишься упорядочить неупорядоченное?

Дмитрий
Только не здесь! Иначе — зачем мы сюда пришли?

Алексей
Хлопчик, а ты не хотел бы уменьшить в жизни дозу неопределенности?

Дмитрий
Да это ж повеситься! Любая неопределенность хороша, лишь бы не повтор.

Алексей надевает маску — гладкий кожаный шлем летчика. А потом — летные очки с большими стеклами.
Теперь он готов для маскарада — никто его не сможет узнать, потому что перед нами — обычный летчик времен Первой мировой…

Алексей
Готов.

Дмитрий надевает свою маску — черную и изящную, закрывающую только глаза. Маска похожа на ажурные женские трусики.

Алексей
У тебя же половина лица видна.

Дмитрий
Волевой подбородок, сильная нервная шея, чувственные губы — нормально! Я — никто, и я готов к неожиданностям.

Алексей
И в чем смысл? Мы же хотели быть по-настоящему никем.

Дмитрий
Быть никем по-настоящему, это — раздеться догола. И тогда уж точно каждый из нас будет никем. Вот это идеальный маскарад. Слишком много лживых лиц кругом. А голые тела честные, они не врут. И нет стыда, потому что настоящий стыд — это лицо, а не…

Алексей
Так разденься!

Дмитрий (смеется).
Хотел тебе сказать — вообще-то я в восторге от тебя.

Дмитрий расстегивает ремень, и штаны с него падают.

Алексей
Но ведь другой человек тоже будет никем. И в этом есть опасность, — напротив тебя голый человек, и ты не знаешь про него ничего, кроме того, что он — мэ или жэ.

Дмитрий
Разве это не желание любого мужчины? Голая жэ — никто — только ее тело! И оно молчит.

Алексей молчит.

Дмитрий
Да в чем опасность? Перед тобой голый беззащитный человек, и он тоже ищет случай. Ты видишь грудь…

Алексей
Кольца, ожерелья, браслеты, заколки в волосах…

Дмитрий
Ты видишь ее между ног. Так сказать, всю область стыда.

Алексей (смеется).
У мужчин и у женщин это самые неговорящие части тела… У всех все одинаковое.

Дмитрий
У меня — не как у всех, не надо! Я мужчина, и я в восторге от всего, что у меня есть!

Пауза.
Дмитрий вздыхает, надевает штаны.

Дмитрий
Пойду искать. Мы вдвоем? Или в одиночку?

Алексей
Иди один. Я почитаю книжку.

 

Сцена третья.

Алексей садится на стул и раскрывает книгу.

Алексей
Я почитаю книжку. Говорят, она когда-то наделала шуму. Она вошла в путеводитель «Пятьдесят книг, изменивших литературу», а там только шедевры, «вехи», «эпохи». Говорят — нет такого варианта этой книги, который можно было бы назвать окончательным. Цензура так долго не пропускала ее, а потом все запутались в вариантах. И это только обостряет ваш интерес.
Ее можно цитировать. Это как пароль, — ты начинаешь цитату, а товарищ тебе отвечает продолжением. И это означает, что вы люди одного круга.
Ты начинаешь ее читать со скукой и почтением, к середине ты уже освоился, привык, потом вдруг рассердишься на героя — зачем он так слеп и не видит очевидного, а закончив чтение… Не то, что плачешь, нет, но остаток приятной горечи еще долго будет с тобой.
История самая обыкновенная — кто-то любил, кто-то страдал, кто-то кого-то убил.
Если вы спросите — о чем эта книга, то я отвечу.

Пауза.

Ни о чем. Как все великие книги на свете.
Эта книжка о том, как я ее читал. Как лежал на диване. Как зажигал свет, когда в комнате темнело. Как курил лежа, и как пепел сыпался куда попало. Как кричали птицы за окном, и как хлопали двери в дальних комнатах. Особо о том, какая закладка лучше всего — китайская прорезная полоска с кисточкой, или цветной старый флаер, или визитная карточка одного не нужного мне депутата? Но чаще всего это старый проездной на двадцать поездок…
Это очень хорошая и подробная книга о том, как я ее читал.
И если бы в ней были сплошь белые пустые страницы, то она была бы о том, как я медленно переворачивал белые пустые страницы.

Захлопнул книгу и ушел.

 

Сцена четвертая.

Появляется Лидия, лицо ее полностью закрыто черной густой вуалью. Но зато у нее вызывающе обнажены плечи, платье едва держится на ее груди.
Ее преследует Дмитрий.
Они стоят напротив, и оба, не стесняясь, изучают друг друга.

Лидия
Можно подумать, что вы меня знаете.

Дмитрий
Еще нет.

Лидия
Но хотите узнать?

Дмитрий
Я так понимаю, что этот вопрос между нами уже решен.

Лидия
И все-таки, ради приличия скажите — хочу.

Дмитрий
Почему бы нет?

Лидия
Это немного по-другому звучит.

Дмитрий
Вы так любите слово — хочу?

Лидия усмехается.

Лидия
Вы хороши собой. Вам часто это говорят?

Дмитрий
С утра до вечера. Все.

Лидия
Твердый подбородок, хороший рот, и как нервно вздрагивают ноздри…

Дмитрий
А проступило ли красное пятно на шее?

Лидия
Есть.

Дмитрий
Так ну же! Падающего — толкни! Ведь вам хотелось бы меня толкнуть? Взять и уронить…

Лидия
Я промолчу.

Дмитрий кладет ей руки на плечи, а потом его ладони спускаются на ее грудь.

Дмитрий
И теперь промолчишь?

Лидия
Где вторая попытка?

Дмитрий поднимает край ее юбки, и залезает туда рукой.

Дмитрий
И теперь промолчишь?

Лидия
Еще больше промолчу.

Рука Дмитрия под юбкой действует решительно.

Дмитрий
Что ты чувствуешь? Желание? Жар? Да ты просто вся горишь!

Лидия (спокойным и ровным голосом).
Я чувствую палец во мне.

Дмитрий сначала растерялся, но потом смеется.

Дмитрий
Да мы с тобой сойдемся!

Лидия
Один раз. Без продолжения.

Дмитрий
Ловлю на слове. Один раз — для мужчины это лучший вариант.

Убирает руку.
Лидия поправляет юбку.

Дмитрий (по-деловому).
Пойдем?

Лидия (так же).
Пойдем.

Поспешно уходят.

 

Сцена пятая.

На сцену выходит Неизвестный, назовем его — Доу.
На нем костюм офисного человека, галстук серый. Вместо маски — большие черные очки в пол-лица.
Ведет он себя как ищейка, которая понимает, — вот здесь был Алексей, здесь Дмитрий, а потом здесь была Лидия.
Сняв информацию, хочет уйти, но сталкивается с Алексеем.

Алексей
Вы наступили мне на ногу!

Доу
Простите!

Алексей
Постойте! Мне знаком ваш голос.

Доу
Вы в маскараде, здесь принято скрывать, что кто-то кого-то узнал.

Алексей
Так мы знакомы?

Доу
Все со всеми знакомы. Так или иначе.

Алексей
Так назовитесь.

Доу
Мое имя вам ничего не скажет. Поверьте, я здесь самая ничтожная карта в игре.

Алексей
Будто бы?

Доу
Просто для полноты колоды, не более.

Алексей
Вы такой гордец? Так честолюбивы? (Указывая на очки.) Снимите это, покажите глаза!

Доу
Не хочу портить вам настроение. Поверьте на слово, у меня очень тусклый взгляд, мрачный и темный.

Алексей
Эй, что это вы? Говорите негромко, тон тихий и скромный. Но почему я слышу в нем угрозу? Ведь я могу снять с вас маску силой…

Доу
Не стоит того. Я здесь случайный человек. Меня зовут Джон Доу.

Алексей
Англичанин?

Доу
У вас слишком много вопросов, а мне надо идти.

Алексей
Значит, вам есть что скрывать?

Доу
Я не один здесь такой.

Алексей уходит.
Доу некоторое время один на сцене. Видно, что разговор с Алексеем дался ему тяжело.

 

Сцена шестая.

Доу хочет уйти, но сталкивается с Дмитрием.

Доу
Вы наступили мне на ногу!

Дмитрий
Так наступите в ответ.

Доу
Лучше смотреть под ноги!

Дмитрий
Вас задело, что я вас не заметил? Вы считаете, что я вас должен замечать?

Доу
А вы смотрите мимо человека?

Дмитрий
В моде близорукость, что поделаешь.

Доу
Отцы смотрели вперед, а сыновья — рассеянно. Отцы еще видели идеал, а сыновья его уже не видят.

Дмитрий
Так вы из партии отцов?

Доу
Меня зовут Джон Доу.

Дмитрий
Из Англии? Америка?

Доу
Джон Доу — это всего лишь обозначение стороны в судебном процессе. У англосаксов в их праве. Когда истец неизвестен или анонимен. Этим именем часто называют неопознанное мужское тело.

Дмитрий
Так вы избрали себе такое имя? А ну-ка, напрягитесь, Джон Доу, и придумайте мне что-нибудь такое интересное!

Доу
Вы — Бэби Доу. Неопознанное детское тело.

Дмитрий
Давайте, я пропущу это мимо ушей. А то…

Доу
Вам грозит опасность, а вы даже не понимаете этого.

Дмитрий
Знаете где сейчас те, кто мне хоть однажды угрожали? Они очень далеко.

Доу
Тогда позвольте и мне отойти?

Доу уходит.

 

Сцена седьмая.

Входит Лидия.

Дмитрий
Мы же с тобой сговорились — один раз. Ты же не хочешь вторую тарелку супа? Хорошо, вторая тарелка! Мужчинам нравится, когда их домогаются. С одним условием — ты снимешь маску и откроешь лицо.

Лидия отшатывается в испуге.

Значит, я тебя знаю? И ты боишься за свое имя? Но ты только что отдала мне тело, а имя — такой пустяк… Скажи мне его!

Лидия снимает с руки браслет и протягивает его Дмитрию.

Лидия
Вот тебе мой браслет.

Дмитрий
Я не ношу браслетов. (Разглядывает браслет.) Я где-то видел такой… Да этот браслет не твой! Ты просто взяла его с полу, кто-то обронил…

Лидия молчит.

Хотя, какая мне разница? В минуту скуки я буду делать вот так. Похоже?

Просовывает в браслет средний палец, показывая неприличное.
Лидия кладет ему руки на плечи.

(Убирает ее руки.) Добавки не будет, я сыт. Простимся.

Лидия уходит.

 

Сцена восьмая.

Входит Алексей.

Алексей
Ты хочешь сказать, что это неопознанное женское тело и есть тот неизвестный фактор, который ты так искал?

Дмитрий
Что сделаешь, — сама повисла!

Алексей
Так ты охотник или дичь?

Дмитрий смущен, его и правда сейчас только что трахнули…

Дмитрий (смеется, стучит пальцем по часам на руке).
Шесть минут — и скука рассеяна!

Алексей
Дружище, но ведь теперь уже пошли другие минуты, и тебе снова скучно. Кто она?

Дмитрий
Не знаю. Никто. Но ее муфточка точь-в-точь подошла для моего шатла.

Алексей (вздохнул).
А был ли хоть раз случай, чтобы у кого-нибудь не подошло?

Дмитрий
Я думал о твоих словах, пока мы с ней толкались. Все одинаково.

Алексей
Толкались? Push and Pull?

Дмитрий
232 движения, время между моим Up и моим Down — ровно шесть минут. Я считал по часам.

Алексей смеется.

Алексей
А бывает ли у тебя так, что ты забываешь про часы?

Дмитрий
Хочешь сказать, что у тебя так бывало?

Алексей
Один или два раза.

Дмитрий
Это не для меня. Когда у меня возле уха не тикает, я сам не свой.

Алексей
Любовь к предмету англичане называют…

Дмитрий
Фетиш. Вот, она дала мне на память вот это.

Показывает Алексею браслет.

Алексей
Где-то я видел такой… А который теперь час?

Дмитрий смотрит на часы на руке.
Алексей смотрит на свои часы.

Дмитрий
Половина двенадцатого.

Алексей
А у меня четверть пятого.

Дмитрий
У меня точные часы.

Алексей
И у меня очень точные.

Пауза.

Оба озадачены.

Алексей
Ну вот. Что-то с нами случилось, а мы и не заметили.

 

Сцена девятая.

Алексей дома один, в халате, в домашних тапочках.

Алексей
Я очень не люблю положение вниз головой. Или вверх ногами. Кровь приливает к голове, давит прямо на глаза, и все плывет вокруг…
Когда я оказался на несколько минут вниз головой, то вдруг выяснилось, что никакого прилива крови к голове нет. Ни портсигар, ни часы не выпали из карманов. Вода в стакане не пролилась, бензин и масло тоже удерживаются на дне бака.
В воздухе всюду есть опора. И можно свободно повиснуть на долгое время. При быстром движении возникают чьи-то невидимые мускулы, которые удерживают тебя от падения.
На той высоте, когда люди уже не видны, ты идешь в пике. Набрав скорость, иди вверх, там ложись на спину, переворачивайся лицом вверх, а потом — резко вниз. И снова выходи в горизонталь. Ты только что описал в воздухе круг, петлю. Теперь можно спокойно выровняться и лениво спланировать на поле. Мой приятель назвал эту штуку — мертвая петля. Однажды сам же в ней и погиб.
Мертвая — потому что была рассчитана безумцем только на бумаге, а на деле любые попытки войти в эту фигуру не выдерживали внезапных перегрузок, они несли лишь разрушение, никто после этого не выживал.
Я подумал, что увеличив скорость, можно использовать подъёмную силу во всех плоскостях, и в горизонтали и в вертикали. Я так доверился рисунку на бумаге, что перед уходом в мёртвую петлю даже не пристегнулся ремнями. Все оказалось правильно, и в верхней точке петли я не выпал, — невидимая сила придавила меня к месту.
В первый раз это случилось над Сырецким полем, «Ньюпор-4» сборки «Дукс» с двигателем в 70 лошадиных сил.
В случае опасности можно просто нарезать круги, это эффектно. И если кто-то хочет достать тебя и уничтожить, то вычислитель у него просто сойдет с ума: передняя полусфера — задняя полусфера — передняя полусфера — куда же он летит?
Или: круто идешь в высоту, а потом берешь нулевую скорость и свободно виснешь. Радары теряют контакт с неподвижной целью, они не ожидают от тебя умения стоять на одном месте.
Вот я в Киеве, а вот — я уже в Петербурге. Расстояние — 1200. На все ушло два часа.

Алексей идет к двери и распахивает ее.
За дверью — Нина.

 

Сцена десятая.

Алексей и Нина

Алексей
Ты подслушивала, Нина? Зачем? Ты же все равно ни слова не поймешь.

Нина
Это на другом языке? Персидский?

Алексей (смеется).
Персидскими бывают ковры и кошки. А языка такого нет, есть фарси.

Нина
Откуда ты его знаешь?

Алексей
Что ты делала сегодня?

Нина
У тебя тапочка с ноги свалилась. Надень скорее, по полу дует. Я ездила в маскарад.

Алексей
Ты же не хотела.

Нина
Мне было скучно. И одиноко, и я…

Алексей
Весело было?

Нина
Как всегда. Скучно.

Алексей ловит ногой упавший тапок, надевает его.

Алексей
Было время, когда я и представить себе не мог, что однажды надену теплые клетчатые тапочки…

Нина
Тебе не нравятся эти тапочки? Надень другие.

Алексей
Человек в теплых клетчатых тапочках вызвал бы у меня тогда смех.

Нина
Что же было на тебе в те времена?

Алексей
Сапоги. Потом босиком. Потом на мне вообще ничего не было. А кончилось дело снова сапогами, только очень хорошими. Они дорого мне стоили.

Нина кладет ему руки на плечи.

Нина
Скажи мне сидеть дома. Чтобы никуда не выходила. Скажи, что ревнуешь, запрети!

Алексей
Зачем? Я люблю тебя спокойной любовью, я долго шел к этому. Разве этого мало? Не надо ревности, не надо страстей. Для твоего спокойствия, ради твоей же безопасности.

Нина
Мне что-то угрожает?

Алексей (смеется).
Как у тебя заблестели глаза! Ничего, кроме меня.

Нина
Почему домашние тапочки казались тебе смешными?

Алексей
На войне не бывает домашних тапочек.

Нина
Разве ты был на войне?

Алексей
По полу немного дует, ты правду сказала.

Нина
Почему ты никогда не накричишь на меня?

Алексей
У меня нет ни одной причины.

Нина нежно гладит его по лицу, ерошит волосы.
Алексей ловит ее руку.

Алексей
Постой! Где твой браслет?

Нина
Я его уронила.

Алексей
Где?

Нина
Не помню.

Алексей
Когда?

Нина
Не знаю.

Нина молчит.
Алексей решительно пошел к двери, но как-то промахнулся, ударился о правый косяк. Вскрикнул и осел на пол.
Трет лоб.

Алексей
Мне казалось, что дверь левее. Или правее.

Нина
Ты ударился? Больно?

Алексей
Где он может быть?

Нина
Выход? Немного левее.

Алексей
Где он может быть?

Нина
Я его потеряла.

Нина смеется.

Нина
Что? Я должна плакать? Отчего?

Алексей
Допустим, тебе жалко браслет.

Нина
Ты купишь мне другой.

Алексей поднимется с полу. Идет к двери.

Алексей
Прошу тебя, найди браслет.

 

Сцена одиннадцатая.

Монолог Джона Доу.

Доу
Русский язык — ужасный! Если постоянно говорить и думать на нем, то неминуемо сойдешь с ума. Русские сумасшедшие дома полны сумасшедшими, и в этом виноват русский язык.
Три глагола подряд в необъяснимой сцепке — и ты готов! Неловкие слова в необъяснимом значении, сказанные не вовремя и не в том месте, — и тебя нет!
А лечат в русских сумасшедших домах не от русского языка. Там в ход идет брань, тугая вязка и резиновые палки.
В минуту сомнения этот язык заведет тебя в три сосны и бросит. В тяжелых раздумьях о судьбах родины он не помощник, не поддержка, и не опора. Только и будешь думать — стеклянный, оловянный, деревянный — с двумя эн… И почему тогда пьяный с одним эн? Первыми сходят с ума учителя русского языка, а мы все идем вслед за ними…
В раздражении сердца покажется, что это дрянной язык, — злой, уж точно. А подумав год-другой… Или десяток-другой… Поймешь, что этот язык слишком силен и безжалостен для этого народа. Он нам не по плечу — тянешь его лямку, и сначала надсаживаешь плечо, потом получаешь грыжу в пах, а там и удар темени тут как тут. И ты умираешь, едва перевалив за сорок, не в силах сказать приличного последнего слова.
Сложные вещи не сказать, простые тоже плохо получаются: потерян браслет — найден браслет. Соскользнул с руки — упал — покатился — закатился — (как нечисто по углам, это плохой признак скорого запустения дома!) — пнули — перекатился — (под ноги не смотрят, а только вперед, на манящую там точку, цель!) — был поднят с пола — поверчен так и сяк — надет на чужую руку — ношен был не более получаса — и отдан другому в память…
Это случайный случай, и он говорит нам о жизни больше, чем правильный ход вещей. Я это видел, но не вмешался, не поправил ошибки. Потому что надо уметь быть последней инстанцией.
Стало быть, слово браслет означает смерть, — скажите мне теперь, что язык не сошел с ума?! Простой предмет — не нож, не пистолет, не удавка на шею…

 

Сцена двенадцатая.

Монолог Лидии.

Лидия
Теперь я больна. И не говорите мне, что это прихоти возраста. Мне не так много лет, как я о себе думаю. Ни молода, ни стара, ни да, ни нет. Между да и нет есть что-то третье. Так вот это про меня.
А что касается стыда… (Махнула рукой.) Стыд со мной с 12 лет, и сейчас ему столько же, сколько и мне. Мы многое пережили вместе, нас мало чем удивишь. Настоящий стыд, это не то, о чем вы подумали, а совсем другое, каждый сам знает — что.
Все мои возможности были уже пройдены, и теперь наступило наконец время невозможного. Я так долго ждала его.
Стыд повзрослел с тех пор, как однажды я поехала в порт, и у проходной стала ждать. Ждала я совсем не долго, ведь молодые матросы понимали все без слов. Они к такому делу были привычные, слова стыд они не знали, и поэтому сразу спрашивали деньги.
Я многое отдам за то, что бы еще раз пережить это острое — я даю деньги мужчине, а он прячет их в задний карман… А поздно вечером я вернулась домой, и мы с мужем долго пили чай с вареньем, и это тоже не забыть.
Этот круг возможного уже пройден, и ничего кроме повтора от него уже ждать нельзя. И вот вчера…
…Я помню его 14-летним мальчиком, это был сын моей подруги. Он вбежал однажды в гостиную, и подмышками у него были темные от пота круги. Тогда я быстро уехала.
Вчера я переступила эту черту, и этот мальчик был мне как подарок. Я даже подумала — а не дать ли ему за это денег? А ведь он взял бы… (Смеется.) Мужчины всегда берут.
Ровно шесть минут, я считала. Да, я ступила в невозможное, и буду наказана за это. Но я запомнила запах его подмышек — темный виноград… И этот запах один оправдал для меня все!
…А браслет я нашла на полу.

 

Сцена тринадцатая.

Монолог Дмитрия.

Дмитрий
Однажды мальчиком я вдруг понял, зачем нужна алгебра, в тот момент как будто что важное коснулось моего затылка. Но это мгновение ушло, как приходило — врасплох. И к вечеру я уже совсем не понимал — зачем людям алгебра? И до сих пор не могу этого понять. Помню, что понимал. А больше ничего не осталось в памяти.
Что-то было важное в маскараде, как будто что-то случилось, а я и не заметил этого.

Дмитрий садится на узкую кушетку снимает через голову рубашку.

Нюхает ее.

Ну, вот! Ничего не могу с этим поделать, все равно — несет как от коня в стойле. Особенно подмышки. И ведь не объяснишь, что это свежий пот, а не трехдневнонемытый. Нельзя есть лук и чеснок, от них бросает в пот, так я и не ем. Мужчина-подарок не может себе этого разрешить. Я не красавец, но веду себя жестко как красавец, и это решает дело…
14-летним мальчиком я убегался до пота, вошел в гостиную, а там подруга моей матери. Она резко встала и ушла… Я это крепко запомнил, потому что у меня тогда брызнули слезы, а мать спрашивает «что, что?», а я убежал.
Теперь меня этим не смутишь, а детский стыд в памяти остался. Хотя со взрослым стыдом я покончил, зачем он мне, — ведь я иду по пути воина и вся хуйня!

Дмитрий пытается снять ботинок. Один снять удалось.
Опрокидывается на кушетку.

(Зевает.) Сейчас я закрою глаза, и заверчусь штопором в темноту, вперед. (Закрывает глаза.) На ум приходят странные слова — разгон, крен, змейка, бочка, горка, фоpсаж, колокол, кобра Пугачева (смеется, засыпая), центровка, чакра Фролова (слабо смеется, совсем засыпает) ножницы, русский штопор, нож, горизонтальная восьмерка, спираль, петля и полупетля…

Дмитрий вдруг открывает глаза.
Приподнимает голову.

А то будто я живу в давние времена, и я наполеоновский солдат, умираю на обочине Смоленской дороги, и вижу не травинку в поле, а небо. И в нем высоко-высоко летит такая хуйня с рокотом и ревом, а следом тянется белая лента, которая постепенно размывается высокими ветрами, сливается с перистом облаком. А я думаю, что жить осталось совсем немного, и хорошо бы еще…

Роняет голову.
Засыпает.

 

Сцена четырнадцатая.

Дмитрий спит.
В комнату, бесшумно ступая, входит Алексей.
Садится возле кушетки на корточки.

Алексей
Так не надо спать. Нельзя спать на спине, подставляя под нож грудь и живот. Подушка должна быть высокая, чтобы подбородок лежал на груди, тогда трудно перерезать человеку горло. Сон — это опасное занятие. Лучше запирать двери на ключ.

Заботливо снимает с Дмитрия второй ботинок, аккуратно ставит его рядом с первым.

Сам виноват, что так лег. Теперь с этим справится любой подросток. Даже способ не важен — европейский или азиатский… Важен правильный путь ножа в теле — от сердца пойти к горлу, постоять в ране, потом резкий поворот, и плавно прорываться вниз, от горла к паху…

Прикладывает ухо к груди Дмитрия. Слушает.

Ровно дышит. Вдох — маленькая задержка — выдох. И вдох равен выдоху. И мне это не нравится…

Резко отходит от Дмитрия.

(Бьет себя по коленке.) Черт, черт, черт! Это сон очень спокойного человека. Младенчески чистого. И это плохо, потому что он не виноват. А значит, виновата она… Да, я знаю, он блудлив, но душа его чиста. А я живу, как монах, но моя душа черна.
(Помолчав.) Правда, красиво звучит «душа моя черна»?

Дмитрий просыпается. Резко садится на кушетке.

Дмитрий
Ай! Испугал! Чуть гуси не улетели, ей-богу!

Алексей
Гуси? Какие гуси?

Дмитрий
В том смысле, что я чуть ума не лишился от испуга.

Алексей
Так гуси — это рассудок?

Дмитрий
Святые апостолы Петер и Пауль! Что ты привязался к гусям? Просто так говорится. Не знаю кем! Ты меня напугал. Приснился с ножом в руках, со словами: «Душа моя черна!»

Алексей
Вот так сны у тебя! Ты неспокойно спал?

Дмитрий
А ты помнишь сны? Я никогда не помню.

Алексей
Значит, совесть чиста?

Дмитрий
Мне снился пряничный домик.

Алексей
Что?

Дмитрий
Тебе что, не читали в детстве сказку про пряничный домик?

Алексей вдруг смеется.

Алексей
Сколько же тебе лет?

Дмитрий
Я не стану отвечать на этот вопрос! Ай! (Хватается за бок.) Будто ножом проткнуло! Что это?

Вынимает из-под себя браслет.

Чертов браслет! Я заснул, лежа на нем.

Алексей
Тот самый?

Дмитрий
А как будет правильно — ягодицы или ягодицы? Хоть я и жесткий чувак, но браслет попал мне как раз под задницу.

Алексей берет из его рук браслет и рассматривает его.

Алексей
Кто-то его носил на руке… А правда, что частица чего-либо через чувственность способна дать нам желаемое целое? Пожалуй, правда. Кому нужно целое, те грубы, бесчувственны и прямолинейны. А сластолюбцам очень мало надо…

Дмитрий
Пожалуй. Посмотри, ведь браслет по форме похож на…

Алексей
Замолчи!

Входит Лидия.
Видит Алексея, не неожиданности замирает на месте.

Алексей
Я, пожалуй, пойду…

Дмитрий
Ничего страшного, она не.

Алексей (глянув на Лидию).
Я понимаю, что — не.

Лидия (с вызовом).
А как вы поняли, что я — не?

Алексей
Ну…

Лидия
Ах вот как!

Дмитрий
Я сейчас с ума сойду! Перестаньте. Это не — то (показывает рукой на Лидию), а это — не это (показывает на Алексея), это… (Разводит руками.)

Алексей
Я пойду.

Лидия
Постойте! С чего вы решили, что я не? Я вполне не не. Значит, вы — да, а я не. Я ненамного вас старше. Если вы еще не в курсе — а должны бы — то знайте: женщина хочет мужчину не меньше, чем он ее. Более того — он хочет ее мгновениями, а она хочет его всегда. (Смеется.) Добавлю главное: он утолим, а она — никогда!..

Алексей идет к двери.

Алексей
У меня нет таких обязательств перед вами, чтобы слушать все это.

Выходит.

Дмитрий (Лидии).
Мэм! Вы с ума сошли?!

Алексей внезапно возвращается.

Алексей (Лидии).
Я благодарен вам! Вы сейчас пролили воду на мельницу. А то мельничное колесо пересохло. Но знайте, — вы пролили горячую воду!

Уходит.

Дмитрий
Все сошли с ума?!

Лидия
Он принял меня за сводню!

Дмитрий
Он не знает, что вы — всего лишь подруга моей матери.

Лидия
Я так стара?

Дмитрий (наивно).
Смотря для чего.

Пауза.

Лидия
Оставим этот разговор. Дурак какой-то, азиат!

Дмитрий
Разве? У него глаза без эпикантуса.

Лидия
Это как?

Дмитрий
Это уголки глаз вот так! (Показывает раскосые глаза азиата.)

Лидия
Зато фамилия азиатская. И взгляды на женщину!

 

Сцена пятнадцатая.

На сцене один Алексей, он опирается рукой о стену.

Алексей
Ударился об косяк, обнесло, мимо двери прошел… Никогда со мной такого не было. А ведь это не шутки! Говорят, в Португалии собирали международную конференцию по вопросам нарушения равновесия. Профессора обсуждали шаткость шага у человека, и как ему из положения лежа все-таки попасть — в сидя, а потом — в стоя. Ученые не пришли к единому мнению…
Мне неприятно вертикальное положение. Потому что предметы вокруг в постоянном кружении, и никак не остановятся. Эта болезнь называется вертиго, потому что мир вокруг вертится.

С силой бьет себя по лбу ладонью.

Чем ушибся, тем и лечись! Клин клином! (Бьет еще раз.)

Хотел ударить еще, но сам же и остановил свою руку.

Подожди! Мир еще не пришел к завершению. Я все боялся попасть в смысловую ловушку, провалиться в щель. Если вдуматься, то не так уж и страшна эта бездна, ведь в ней где-нибудь есть выход. Только нужно довериться какому-нибудь абсолюту. Что у нас осталось из абсолютного? Вечное время, безначальное зло. И безумие, которого по простым причинам не хотелось бы.
В бесконечности точно есть где-то выход. Но рассказать о нем никто не может, потому что нет такого языка, ни древнего, ни нового, ни русского. Сам мускул языка приходит от этого в замешательство. Тут нужен тройной язык трипсов или древних ливадийских коз… А наш язык от этого изнемогается, и пресекается сам голос. Остается молчание.

Оседает по стене на пол.

Остается абсент. Французским военным во время кампании в Марокко выдавали абсент, чтобы не подхватили малярию. В то время целый год я не видал питьевой воды без абсента. Без огненной полыни во рту. Многие привыкали… И потом не могли бросить…

 

Сцена шестнадцатая.

Дмитрий и Лидия.

Дмитрий
Вчера я залетел!

Лидия
Опять? Сколько можно?

Дмитрий
День без залета — время впустую!

Лидия
Кто она?

Дмитрий
Не знаю! Но у меня есть способ найти ее.

Лидия нервничает, ходит по комнате взад-вперед.

Лидия
Не вздумай! Зачем тебе это? Послушай, мой мальчик… Есть вещи, которых нужно стыдиться.

Дмитрий
Я готов стыдиться. Но не готов забыть сладкое.

Лидия
Не рассказывай мне ничего. Вдруг у тебя это выйдет бесстыдно или сально.

Дмитрий
Бросьте, мэм, мне рано иметь стыд, я еще молод. Это приходит с возрастом.

Лидия
И не надейся на это. Стыд с возрастом ко всему привыкает… Что же в ней было особенного?

Дмитрий волнуется, быстро ходит по комнате.

Дмитрий
Поначалу все было как всегда… В миг, когда я овладел ее телом, я ей позавидовал. Это происходит со мной каждый раз, — я им завидую, что они со мной.

Лидия (усмехнулась).
Ты не один такой.

Дмитрий
Но потом… Вдруг на меня обрушилось что-то вроде волны. В средние века это самое называли малой эпилепсией. Старая Morbus sacer, — болезнь священная. Начался острый судорожный припадок. Я лишился слуха, потом потерял зрение, все было близко к обмороку Я боялся только одного — прокусить язык!..

Лидия
Так с ней было хорошо?

Дмитрий
Да, мэм. Я до сих пор напуган…

Лидия
Ты рассказывал об этом своему другу?

Дмитрий
Мужчины о таком не говорят. И ей я виду не показал.

Показывает Лидии браслет.

Дмитрий
Вот способ найти ее.

Лидия
Не делай этого! Иначе все кончится смертью. У нее есть муж, и он убьет. Ты спросишь — кого? Конечно же, не тебя, и не себя. Потому что убить тебя опасно, а себя очень трудно, а вот ее…

Лидия замечает, что Дмитрий раздет, он босиком, а его рубашка валяется на полу.
Он перехватывает ее взгляд, поднимает с полу рубашку и надевает ее.

Лидия (смеется).
Смени рубашку! Ты же не хочешь пахнуть потом?

Дмитрий
Подмышки? (Вдруг вспыхивает.) Простите! Простите, что я рассказал вам все это!

Лидия
А кому же еще? Я подруга твоей покойной матери, и я не стану тебя осуждать…

Обнимает Дмитрия, гладит по голове.

Лидия
Бедный мальчик! Не бойся прокушенного языка и временного ослепления. Так выходит наружу твоя молодость и жизненное возбуждение, с которым ты не можешь справиться другим способом.

Дмитрий (всхлипывая).
Конечно!.. Ведь вожделение — только звучит стыдно, а на самом деле…

Лидия
А на самом деле это совсем невинное желание лишь восстановить в правах первый раз… или исправить его…

Дмитрий выходит из комнаты.
Лидия остается одна.
Ей тяжело. Она дышит как после бега…

 

Сцена семнадцатая.

Алексей сидит на стуле, в руках у него книга, которая «ни о чем».

Алексей
Дураки думают, что случайности выдают тайну. Они как дети верят, что в мире есть связь всего со всем. Но я старый, и знаю, что нет причин и нет следствий, что все безначально и бесконечно, и ничто ни с чем не связано…
Бедная Нина, мне так жаль ее. Вольно или невольно она нарушила равновесие, а для меня это означает вот что — мир снова не подтвердился, и договор не подписан. И спасибо, это хотя бы уменьшает долю неопределенности мира. Так значит, — вновь война? Я готов, я умею быть последней инстанцией.
Я знаю, что делать.
Я знаю, что сделать.
Это уже было однажды. Уже проходили.
Я убью ее, только потому, что уважаю свою жену, и ее неотъемлемое право быть наказанной. Ведь в ней живет всеобщий разум, и он кричит от ужаса, требуя восстановления справедливости. Это не будет ответом зла на зло. Это всего лишь отмена преступления, на нет я говорю нет.
И вы должны быть благодарны мне, потому что я возьму на себя это убийство, который иначе вам пришлось бы взять на себя. Вам остается лишь быть благодарными мне, что не пришлось убивать самим.

Раскрывает книгу, рвет ее по корешку, оттуда выпадает тонкий синий пакетик.

Последний дар моей Наташи… Это не дар возлюбленной.
Это Наташа, старуха-сиделка, которая кормила меня с ложечки. Я умирал, но она умерла первой. Уходя, сказала: «на вот! когда надоест…» И подала мне это. Потом еще двое суток я наблюдал ее медленные судороги, но со стула она так и не упала…

 

Сцена восемнадцатая.

Слуги в доме Алексея — Петр и Павел.

Петр
Значит, нас всех уволили?

Павел
Нас попросили.

Петр
Тебя с когда?

Павел
С понедельника. А тебя?

Петр
С субботы.

Павел
Зачем же ты ему нужен на выходных?

Петр
Выходит, что я один за всех остаюсь.

Вздыхают.

Петр
Но почему?

Павел
Может, он разорился? И ему нечем платить?

Петр
Так мы бы пока так поработали.

Павел
Пока что?

Вздыхают.

Петр
Уволили: (загибает пальцы) Славу и Мишу, Наташу, Павла Егорыча, Ильшата и Фаруха, Людмилу Аркадьевну, Егорова, Фейзуллу и этого придурка, который между этажей. Точно — разорился!

Павел
Когда он меня увольнял, то спросил: «Я тебе что-нибудь должен?»

Петр
И меня точь-в-точь так спросил.

Павел
Значит, не разорился, Петр.

Петр
Не разорился, значит, Павел.

Вздыхают.

Павел
Ты видел, какая рубашка у него штопаная?

Петр
Я же и штопал.

Павел
У нее на лифе сзади второй год нет пуговицы. Так и ходит.

Петр
Значит, разорился.

Вздыхают.

Павел
Нет, он нас спросил: «Я вам что-нибудь должен?».

Петр
Да, так не спрашивают.

Вздыхают.

Петр
Нельзя уволить из-за убеждений!

Павел
У тебя есть убеждения?

Петр
Я скажу, что есть. И суд восстановит.

Павел
Где же ты их возьмешь?

Петр разводит руками.

Павел
Придется жениться. Убеждения берутся от жен.

Петр
Стану я из-за убеждений в петлю лезть!

Павел
Иначе убеждений нигде не взять.

Петр
Откуда же у жен убеждения?

Павел
Их черт научает.

Петр
Мне вот что интересно — кто ему будет овсяную кашу утром варить? Он сам или сама?

Павел смеется. И Петр смеется.

Павел (серьезно).
Исключено. У него руки из жопы. Скажи, что не так, Петр?

Петр
Так. Из жопы, Павел.

Вздыхают.

Петр
Что же все-таки это означает?

Павел
Ничего.

Петр
Так не бывает.

Павел
Вот тебя зовут Петр, а меня Павел. Это что-нибудь означает?

Петр и Павел разводят руками.
Распахивается дверь, в проеме появляется Нина.
Она в ночном халате, босиком. На плечах белая теплая шаль.

Нина
Почему так холодно в доме?
Почему с утра занавески не отдернуты на стороны, и я думала, что еще ночь?
Почему все печи холодные?
Почему мне завтрак не подали?
Почему в кухне все плиты холодные?
На вешалке платье вчерашнее, разве его не должны сменить на другое?
Почему мне умыться нечем, все кувшины пусты?
Разве не приносили свежих газет, на столе только вчерашние?
Разве муж не курил после кофе, — все пепельницы чистые с вечера?
Разве печи сегодня не топят?
Почему мои маскарадные туфли не убрали в коробку?
Почему мяукают кошки, разве им не налили в блюдца молока?
Почему я зову людей, а никто ко мне не идет?
И кто рылся в моей шкатулке с кольцами и серьгами?
Если это воры, то почему они ничего не взяли?
Почему мне никто не говорит о том, что случилось?

Петр и Павел молчат.

 

Сцена девятнадцатая

Алексей и Нина.

Алексей
Хочешь мороженого?

Нина
Нет.

Алексей звонит в колокольчик.

Нина
У меня болело горло, я боюсь есть холодное.

Алексей
Оно тебе не повредит.

Петр приносит на подносе вазочку с мороженым.

Алексей (Петру).
Не слизывал ли ты капли от мороженого?

Петр
Как можно, нешто мы не знаем, что так не водится! У меня гланды!

Петр уходит.

Нина (радуется).
Мороженка! Хочешь ложечку?

Алексей
Я не ем сладкого.

Нина
Одну ложечку, за меня! А то мне совестно, что я одна ем.

Нина с удовольствием ест мороженое.

Нина
А когда мы познакомились, ты купил мне эскимо.

Алексей
На палочке.

Нина
А почему себе не купил?

Алексей
У меня не было денег на второе.

Смеются.

Нина
Вот опять я ем, а ты нет.

Протягивает ему ложечку с мороженым, он послушно ест.

Нина
Еще!

Он съедает вторую ложечку.

Алексей
Я не очень люблю сладкое.

Нина ставит пустую вазочку на стол.

Нина
Нет салфетки…

Алексей достает из кармана салфетку и подает ей.
Нина вытирает губы.
На секунду замирает, пристально смотрит на Алексея.

Нина (Алексею, сердито).
Ты держишь пяльца совсем неправильно, сколько я тебе говорила?! Ты так никогда не научишься вышивать!

Алексей (улыбаясь).
Я стараюсь.

Нина
Свободнее локоток держи, не напрягай руку! Нитку не дергай, а то порвешь. Да у тебя нитка длинная!

Алексей (спокойно).
Разве?

Нина
Нитка должна быть длинною с локоть. Что, наколол уже палец, наколол? А я тебе говорила — бери наперсток, а ты ленишься. Что ты вышиваешь?

Алексей
Крестиком.

Нина
А что?

Алексей
Голубя на ветке.

Нина вытирает испарину на лбу.
Покачнулась на стуле, с изумлением смотрит на Алексея.

Нина
Я сейчас подумала, что ты вышиваешь на пяльцах!

Алексей
Показалось.

Нина
Ты вышиваешь крестиком, представь! (Смеется.) С чего бы это? Почему?

Алексей
Потому что ты умираешь.

Нина смеется, но постепенно смех ее становится странным, как будто она хочет вдохнуть воздуха, но не может.

Алексей
Потерпи, перед самым концом отпустит.

Нина
Мороженое было отравлено?

Алексей
Не мороженое. Салфетка.

Нина
Но почему?!

Алексей
Не важно. Все будут гадать и не находить причину — почему умерла Нина? Сколько б не искали, причину эту они не найдут. Тайна в том, что Нина умерла не по какой-то одной причине, а по всем причинам сразу.

Нина замирает, выпрямляет спину, выравнивает дыхание.
Встает со стула.

Нина
Я ни в чем не виновата!

Алексей
Поздно об этом.

Нина
Тогда… Во всем я виню бога!

Алексей (мягко).
Тебя убил не бог, а я.

Нина
Бог виноват передо мной, а не я перед ним. Он убивает даже детей, кровь для него ничто, он опускает молнии на головы старух, заливает водой города, сжигает дотла дома, топит в реке девочек с первыми сережками в ушах. Молитвы для него ничто, он задушил пуповиной тысячи младенцев, а что сделала я?! Я — потеряла браслет.

Алексей
Нина!

Нина
Поэтому я сама себя прощаю, а его нет. Он за это будет гореть в аду.

Алексей
Нина, это я убил тебя!

Нина
Замолчи, ты здесь не при чем, тебя не было и нет в этой истории! Я не с тобой разговариваю.

Алексей
Я здесь! Хочешь, я ударю тебя?

Нина
Этого я хотела раньше. А теперь ты не сможешь, тебя сейчас нет в этой комнате.

Алексей замахивается на нее, но вместо удара зажимает ей рот рукой.

Алексей
Вот так! Молчание — хороший язык, оно впускает речь любого оправдывающегося, а ответом снова будет молчание. Мне жаль тебя, Нина! Но я слушал голос разума, а не сердца…

Отпускает руку, Нина опускается на пол, она уже не дышит.

Убил! Я знаю, преступление разрушает само общество людей. Но зато возвращает каждому его первоначальную свободу.

 

Сцена двадцатая

Алексей у мертвой Нины.

Алексей

Как свободно легла… И горло открыто, и грудь… Думает, что теперь она под самой сильной и надежной защитой.
(Оглядывается по сторонам.) Черт! Где?! И почему со мной происходит всегда одно и то же? Проклятый тапок слетел с ноги. Где он может быть? Холодно стоять на полу…

Присаживается на корточки возле Ниной.

Сейчас у тебя фаза быстрого сна, все молниеносно и ярко, как в реальности. Ты все спрашиваешь — почему, почему? На девятый день сон замедлится, начнет рваться на части, расползется на клочья. А на сороковой день он закончится. Наступит то, чему в языке названия нет.

Гладит Нину по лицу.

Поверь, для тебя это не важно, — за что? Ведь речь шла уже не о твоей жизни, а о восстановлении равновесия в целом. Ты ушла с вопросом, вот и иди с ним дальше.
Время не лечит, оно предает — никому не будет интересна твоя жизнь и твоя странная смерть. Твоя могильная плита будет гораздо интереснее всего этого, уж я позабочусь…

Встает.

Надо скорее оставить Петербург. Это гиблый город, ничего хорошего его не ждет. Литовский замок будет разрушен, Финский залив уйдет из города, и Дворец Первой Пятилетки сломают… А там, где был маскарад, у Энгельгардта — все рухнет, потому что — прямое попадание авиабомбы, в самый центр. И все, даже тени погибнут.

Снимает с ноги второй тапок и бросает его назад в темноту.

Тапочки теперь мне не нужны. Как я мог на это согласиться — теплые клетчатые тапочки? Они всегда падают с ног в самый неподходящий момент. А мне сейчас такая помеха не нужна…

 

Сцена двадцать первая

Входит Доу, на нем по-прежнему черные очки.

Доу
А где же слуги? Разбежались?

Алексей
Я всех отпустил.

Доу
Почему вы босиком?

Алексей
Чтобы вы спросили меня об этом — почему я босиком?

Доу подходит к телу Нины.

Доу (равнодушно).
Уже?

Алексей
Только что.

Доу
Я как раз ко времени.

Алексей
Снимите наконец очки, или мне придется самому снять их с вас.

Доу снимает очки, давая себя узнать.

Алексей (равнодушно).
А, это ты… Не помню, где я последний раз тебя видел?

Доу
Ты все равно не вспомнишь.

Алексей
Где ты был все это время?

Доу
Тебе лучше не знать всего.

Алексей
Напомни хоть имя.

Доу
Ты тут же забудешь его, и назовешь меня другим именем. Ты всегда так делал. Ты вечно спешил, ведь ты всегда всем был нужен.

Алексей
Было время, когда я был очень замотан, обстоятельства…

Доу
И я ненавидел тебя за это. Вечно озабоченное лицо… А на самом деле — гримаса счастья. Всем нужен! Черт, как ни был я в жизни счастлив, но никогда у меня на лице не выходило то, что было у тебя! Я старался, у меня сводило скулы от счастья, а все — не то, не то… Никому не нужен.

Алексей (указывая на тело Нины).
Мне сейчас немного не до тебя.

Доу
Я курил тебе прямо в лицо, а ты и этого не замечал…

Алексей
Давай коротко, что ты хочешь?

Доу
Короче. Ты потерял равновесие, и поэтому я пришел за тобой. Ты забыл, что надо быть легким, почти никаким, не копить человеческий груз, все обнулить, не поддаваться страстям. Ты забыл, что наш военный опознавательный знак — ноль? Ты полюбил, и оттого завалился на бок… Это как если потерять зрение в полете, — а я, извини! — санитар леса. На этот раз удача точно не в одном с тобой вагоне…

Алексей
Постой! Я не расслышал одно слово. Ты сказал… по… полюбил?

Доу
Ну да.

Пауза.
Алексей в ярости замахнулся, чтобы ударить Доу, но тот одним движением перехватил его руку.
Оба тяжело дышат.

Алексей
Дерьмо! Говори! Говори дальше — в чем моя ошибка?

Доу
Тонкий серебряный браслет с овальным перехватом посередине. Это была всего лишь случайность… Она его обронила, его подобрала другая и отдала другому на память. Это все были другие люди, не она!

Пауза.

Алексей
Значит…

Доу
Нина не виновата. Ты подумал, что равновесие нарушила она, но на самом деле нарушил его ты. Это ослепление, брат!

Алексей
Значит…

Доу
Помнишь, мы проходили это по стратегическим играм? И по Аристотелю тоже проходили. За это, брат, выписывают большой штрафной… Тебе его не выплатить.

Алексей
Значит…

Доу
Только не называй меня по имени, я — Джон Доу, неизвестный истец.

Алексей
Значит…

Доу
Ты еще слова знаешь, кроме «значит»?

Алексей
Я пойду.

Алексей двинулся к двери, но вдруг остановился, вытянул руки вперед.

Алексей
Знаешь что… Доведи меня вон до той двери, а то я, пожалуй, промахнусь, ударюсь об косяк, и все сначала…

Доу, нежно взяв за плечи Алексея, подводит его к двери.

Алексей
Спасибо, брат.

Доу
Куда же нынче?

Алексей
Я иду на войну.

Доу (смеется).
Куда тебе?! Ты еле на ногах стоишь. Брось, отдохни, кому ты там такой нужен?

Алексей
Война всегда. Значит, буду нужен.

Доу
Не надо было тебе уходить с нее, не пришлось бы возвращаться. Туда-сюда ходить — ноги не казенные…

Алексей
Я иду на войну.

Доу
А мне надоела война. Никто даже не помнит, отчего она началась.

Алексей (на пороге).
Все ищут и не находят причину, по которой началась война. Бесполезное занятие! Война началась не по какой-то одной причине, война началась по всем причинам сразу.

Алексей уходит.
Доу остается один.

Доу
Я закончил свои дела.
Пришел ли мир к завершению? Говорят, что еще нет. Только мне до этого нет уже никакого дела. Я закончил свои дела.

Доу пошатнулся, слегка потерял равновесие, но на ногах устоял.

…как бы ни был я в жизни счастлив… Пишется не или ни? Не был, или ни был?…

И снова его повело вбок, и снова он удержался на ногах.

Доу
я сказать ты
хотеть
не знать
но ненавидеть
что не думать
рассуждать нет
продвигаться наперед
нет оглядываться
стороны все
выполнить мало-плохо
свой цель
маленький шаг
но наперед
куда — туда
двигать-ся
или — ться
то, либо, нибудь, кое…

Доу опускается на пол.

 

Сцена двадцать вторая

Предутренний туман.
Петр и Павел на поле.

Петр
С неба капеж.

Павел
Слабый. Но поле мокрое.

Оба подставляют ладони к небу.

Петр
Спасибо, что не сильный.

Павел
Сильный капеж называется — дождь.

Петр
Зачем ты стог сена в конце поля поставил?

Павел
Если тормоза слабые, или сцепление не пошло — стог сена всегда поможет, проверено не раз.

Петр
Сцепление плохое, потому что ты стыки слишком гладко закатал битумом.

Павел
Шел бы ты лучше костер разжигать!

Петр
Сынок! Так он горит уже давно.

Павел
А что-то не видно, сынок!

Петр
Так он же в яме! Понятное дело, что ты его не видишь. А с воздуха он очень хорошо виден.

Павел поворачивается вокруг себя, осматривает поле.

Павел
Туман по полю ползет?

Петр
Это я. Газодымнозащитный слой с целью маскировки.

Павел
Зря стараешься. Восходящие потоки воздуха. Туман уйдет вверх, и вся твоя работа насмарку.

Петр
Иди лучше факел разожги.

Павел
Успею. Как он выйдет, так пойду жечь.

Петр
А когда он выйдет?

Павел
Ильшат и Фарух сказали свистнут.

Петр садится на траву.
И Павел садится.
Петр из вещмешка достает бутылку.

Петр
Ты как? Через двое суток на третьи, или как?

Павел
По-разному. Кидают со смены на смену…

Петр
Та же херня. Поле по своему режиму живет. Будешь?

Павел
Неужели нет?

Выпивают.

Петр
Джек Дэниелс, ептыть.

Павел
В поселке такого не пьют, не знают. Им сказали, что он еще не изобретен.

Петр
Этот перчик, Джек Дэниелс, разбогател на этом пойле, а потом пошел к себе в контору и хотел открыть сейф, чтобы еще денег взять. Все цифры набрал, а одну забыл. Рассердился и пнул ногой по сейфу. Что ты думаешь? Перелом большого пальца ноги — заражение крови — смерть!

Павел
Вот тебе и богатство! Никогда не знаешь, где тебя дефект поджидает.

Петр
Дефект бывает малозначительный, значительный и критический. А бывает предельное состояние…

Павел
Э, хорош пьянеть! Нам еще работать.

Петр
Предельное состояние ставит все под угрозу. Эксплуатация практически невозможна.

Павел
Ты давай центрируйся!

Петр
А чего?

Павел
А то! Центровка у тебя левая пошла.

Пауза. Петр и Павел смотрят в небо.

Петр
Смотри, венцы вокруг луны как близко прилегли к луне. Значит ясная погода скоро сменится ненастной.

Павел
Смотри, сильное мерцание звезд — к морозцу.

Издалека слышен пронзительный свист.

Петр
Фарух и Ильшат сигналят. Значит, сам сюда идет.

 

Сцена двадцать третья

На поле выходит Алексей.
На плече у него полевая сумка, к ней привешены шлем и очки.
Он садится на землю и аккуратно расстилает портянки. Надевает сапоги.
Рядом с ним сидят Петр и Павел.

Алексей
Время!

Смотрит на командирские часы, недовольно стучит по ним пальцем.

Петр
Газодымзащита поля есть.

Павел
Как факел впереди увидишь, иди прямо на него!

Петр
Высоко не заходи!

Павел
Не выше трех!

Петр
А то сам знаешь, что будет.

Алексей
Ничего не будет! Только легкая боль в ушах. Сами собой будут закрываться глаза, но с этим можно бороться. Все покажется странным вокруг, этого не надо бояться, потому что все вокруг — странное. Главное — не уходить совсем высоко, а то кровь внутри вспенится, разорвет легкие, и изо рта будет хлестать кровавая пена.

Петр и Павел из суеверия сплевывают в разные стороны.

Петр (бьет Алексея по коленке).
Все будет хорошо, командир!

Павел (бьет Алексея по спине).
Не в первый же раз!

Петр (бьет Алексея по коленке).
Через два часа ты будешь под Херсоном.

Алексей
Я не боюсь! Я все умею, все могу!
Я умею одним движение разрывать рот руками.
Я умею выдавливать глаза двумя большими пальцами.
Я умею вынуть у человека язык наружу до самого корня, и он умрет, задохнувшись.
Я умею надавливать косточки за ушами так, что пальцы проваливаются вовнутрь.
(Смеется.) Я боюсь целовать женщину подмышку, потому что вдруг она поймет, что я не умею этого делать.

Парни натянуто улыбаются, им неудобно за Алексея.

Петр (бьет Алексея по спине).
Все будет хорошо, командир!

Павел (бьет Алексея по коленке).
Не в первый же раз!

Павел (быстрее хочет сменить тему).
Если будет ровно утоптанная земля, то значит там прошла пехота. А если следы от колес, то — обоз. Если следы шире и глубже, значит, прошла артиллерия.

Петр
Если налетят с воздуха, то помни одно: маскировка тенью. Встал под дерево, лег под стог сена, и тебя нет.

Павел
Если придется плыть, то сначала сними сапоги, обмотай голенища два раза вдруг ремня на поясе, чтобы вода не попала вовнутрь. Потом выверни карманы, чтобы не мешали плыть, расстегни все пуговицы на рукавах, развяжи тесемки на подштанниках. Если берег высокий и крутой, то сползай в воду ногами вперед, лицом вверх. Когда плывешь, не бей ногами, а то услышат.

Алексей обнимает Петра и Павла за плечи.

Алексей
Все хорошо, мужики! Скоро я буду на месте. Там сейчас поздний ноябрь, берег Черного моря. Далеко где-то Херсон. Руки стынут, йодом пахнем сильнее на холоде. Камыши. Сухие водоросли лежат валами и горками. Полпятого стемнеет…

Пьеса создана в Лаборатории «Классика. Актуализация» Театра.doc 2012–2013 гг.

Комментарии: