Книга лучше

Фестиваль «Территория» показывает «Ночь в библиотеке» — самокритичную VR-инсталляцию Робера Лепажа.

Когда толстый ботаник Сэм Тарли впервые попал в университетскую библиотеку, поклонники «Игры престолов» ахнули как один. Не то чтобы их поразили размеры книгохранилища, просто спустя шесть сезонов они наконец-то поняли, почему в заставке сериала над картой мира висит это странное солнце: в библиотечном атриуме парила золотая люстра знакомой формы. Если подумать, все логично: библиотека Цитадели в «Игре престолов» — самое полное из доступных описаний Вселенной и, следовательно, ее модель.

Робер Лепаж, будь он фанатом сериала, оценил бы эту «пасхалку». Инсталляция канадского режиссера «Ночь в библиотеке» рассказывает о десяти удивительных книгохранилищах, от подводной читальни капитана Немо до суперсовременной библиотеки Васконелос в Мехико. Так вот, самая знаменитая библиотека древности, Александрийская, описана там, в духе «Игры престолов», как центр и модель мира. Но помимо того, библиотека (согласно проекту Лепажа) может быть и местом культа, и манифестом госидеологии, и рупором эпохи, и воплощением национальной памяти.

«Ночь в библиотеке» использует технологию виртуальной реальности; это цикл из десяти видеоэссе, в каждом из которых зрителя сопровождает закадровый рассказчик. Текст и голос принадлежат Альберто Мангелю — канадскому писателю аргентинского происхождения, работавшему в юности помощником Борхеса. Мангель — автор философского сборника о библиотеках, который, собственно, и дал название инсталляции Лепажа. Поводом к этому проекту был десятилетний юбилей Национальной библиотеки Квебека, где и проходила первая выставка. За московскую гастроль ответственен фестиваль «Территория», чей худрук Евгений Миронов стал русским голосом Альберто Мангеля.

После небольшого инструктажа посетителям дают VR-гарнитуры и проводят в читальный зал, освещенный лишь зелеными настольными лампами. Библиотеки можно «посещать» в любом порядке — правда, выбирать придется наугад: иконки в меню не подписаны. Лепаж — на редкость изобретательный художник, а виртуальную реальность он чувствует не хуже, чем театральную сцену или киноэкран. За 45 минут, проведенных в его инсталляции, вы встречаете птиц и призраков, дважды спасаетесь из пожара, попадаете внутрь книжной гравюры и спускаетесь на воображемом лифте из-под купола крупнейшей в мире Библиотеки Конгресса. В то же время здесь нет эффектов ради эффектов: все находки режиссера тесно переплетены с размышлениями рассказчика об архитектуре библиотек, их меняющейся роли и чтении как таковом.

Надо сказать, инсталляция, собранная в Москве, намного скромнее оригинальной, которую Мангель и Лепаж презентовали в Монреале больше года назад. До того как очутиться в читальном зале, посетители канадской выставки попадали в домашнюю библиотеку писателя, воссозданную с большим искусством: за окном накрапывал почти всамделишний дождь и дрожали зеленые ветки плюща. Помещение менялось, вторя словам невидимого хозяина: когда задумчивый голос Мангеля упоминал о «темной стороне» любой библиотеки — отвергнутых или потерянных сочинениях, — аккуратные книжные корешки сменялись обугленными старыми томами (вот как это выглядело).

В московской гастрольной версии нет этого пышного предисловия: первая комната представляет собой пустую темную прихожую, а вместо мелодичного голоса посетителей встречает обычный настенный текст. Исчез и декор читального зала: он уже не похож на волшебный лес, где книги растут на деревьях. Но вообще так даже лучше: стоило пожертвовать зрелищностью ради точности. В библиотеке Монреаля аттракцион начинался задолго до того, как вы надевали шлем. На московской выставке вы выносите весь опыт из виртуальной реальности — и это почти то же самое, что и чтение (ключевое слово — «почти», но об этом ниже). Эконом-версия «читального зала» гораздо больше похожа на настоящий читальный зал: пока гости, вооружившись гарнитурами, путешествуют сквозь пространство и время, сторонний наблюдатель не видит ничего, кроме людей, смешно вертящих головами.

Это проект не только про библиотеки, он и про виртуальную реальность тоже. Заменяя книги VR-очками, Лепаж намекает, что второе — в сущности, суррогат первого. Литература приглашает читателя к сотворчеству; мир, помешанный на цифровых технологиях и визуальный культуре, делегирует воображение специалистам — художникам, дизайнерам и мастерам компьютерной графики. При этом сам канадец — настоящий гений высокотехнологичного театра; его компания даже называется Ex Machina, то есть «Из машины». Выходит, инсталляция в какой-то мере — самокритика художника.

Комментарии
Предыдущая статья
Карнавал как способ сопротивления 23.10.2017
Следующая статья
Государственный vs Независимый 23.10.2017
материалы по теме
Блог
Метка бабушки
Белый барс на джамперах, летающие духи леса, компьютерная реальность и японское анимэ: как в Бурятском театре драмы имени Намсараева соединяют документальную технику с национальным эпосом и диснеевской визуальностью – рассказывает корреспондентка журнала ТЕАТР. Мила Денёва.
Блог
Раймонда для бомонда
В начале января в Большом театре состоялся дебют ведущей солистки Элеоноры Севенард в заглавной партии балета «Раймонда» (редакция Юрия Григоровича). Арсений Суржа делится впечатлениями о дебюте и рассуждает о противостоянии светского и духовного в балете.