rus/eng

Гостеприимство и зомби

На Эдинбургском фестивале в этом году было много спектаклей из Новой Зеландии. Фото: edinburghfestival.list.co.uk

Эдинбургский Фриндж глазами выпускников Школы Театрального Лидера в репортаже Елизаветы Царевской

Шотландия встретила нас пасмурным небом и 13-градусной летней прохладой. Но это никого не смутило: впереди было 10 дней тотального театра. Cидя на втором этаже красного даблдекера все с нетерпением вертели головами, оглядывая незнакомый город. Довольно скоро были найдены и облюбованы лучшие антикварные и second hand магазины, обследованы возвышенности и прибрежности, опробованы множество сортов виски, а меняющаяся каждые 10 минут погода стала не раздражающим обстоятельством, но приятным атмосферным разнообразием.

В первый день мы все-таки заблудились, но не в городе, а в буклете фестиваля. Разобраться в этой лавине ежедневных мероприятий, начинающихся в 9 утра и заканчивающихся далеко за полночь, казалось непосильной задачей. Уже сейчас на сайте фестиваля, главный принцип которого открытые двери каждому страждущему артисту, можно увидеть эти сумасшедшие итоговые цифры: 3193 спектакля, 49497 показов на 299 площадках. Театр в Эдинбурге берет штурмом весь город, захватывая даже совсем нетеатральные пространства. Спектакли Фринджа можно увидеть, как в старинном театре, так и в церкви, на территории универмага или в лесу. Сердце Фринджа, конечно, на Королевской Миле, где круглосуточно можно наблюдать уличный театр. Фриндж не только дает возможность проявить себя, он требует 100% отдачи, поэтому у каждого уличного циркача или клоуна строго определены время и место выступления.

Фриндж похож на бесконечную ярмарку, где можно найти абсолютно все. Любите ли вы стэндап, кабаре, мапет-шоу, современный танец, мультимедиа технологии, хоррор, инклюзивный театр или новую драму — все это здесь есть. И даже то, чего и представить себе было нельзя. Здесь можно позавтракать и пообедать в театре, оказаться на концерте, который слушаешь через наушники, или попасть на бурлеск-шоу в католический храм. Что бы ни происходило, это всегда театр.

В спектакле  «Очень плохие танцы под очень французскую музыку» (Extremely Bad Dancing to Extremely French Music) двое мужчин Карл Джей-Льюин и Тим Паркинсон поочередно переворачивают таблички с нехитрыми надписями вроде «очень сильный дождь»,  «очень громко», «весьма очевидно», «очень левое крыло». Ироничное название оправдывается присутствием на каждой табличке многозначного английского слова extremely. В зависимости от надписи один участник играет на пианино с разной степенью надрыва, а другой выделывает странные номера на сцене (например, поворачиваясь то вправо, то влево, произносит «Плохие новости, хорошие новости»). Каждый раз они словно берут зрителей на слабо: «Вы еще тут? Вам смешно? Тогда получайте новую долю абсурда, ведь мы же в театре». Называя состояния, а затем изображая их, артисты не скрывают, что они играют, и тем самым возводят само действо — игру — в квадрат. В какой-то момент понимаешь, что стал частью не только этого безумия, но и частью Фринджа, и ты «очень счастлив».

На фестивале удавалось смотреть от 2 до 6 спектаклей в день. Театральные лидеры бросились во Фриндж, словно в поток бурной реки, а когда выныривали, все задавали друг другу один и тот же вопрос: «Что ты видел?». Пропустить что-то стоящее казалось преступлением. Так все мы оказались на задорном квесте новозеландской компании Royal Productions  «Поколение Z: Эдинбург». В течении полутора часов под строгой охраной людей с винтовками и в камуфляже мы перемещались по подвальным помещениям, пытаясь предотвратить зомби-апокалипсис. Мы спасались от кровожадных нелюдей, помогали баррикадировать входные двери, стали свидетелями заражения и убийства одного из своих. Все здесь было как в настоящем зомби-хорроре и даже лучше. Финальная сцена спасения — бегство по длинному коридору, освещенному синим светом фар, где повсюду раздаются выстрелы, а вокруг падают зомби — позволила почувствовать себя в кино.

Но если говорить про опыт театральный, переворачивающий сознание, то одним из самых сложных, спорных и провокационных спектаклей для меня оказался «Я» (I am) компании MAU из Новой Зеландии. Основавший ее художник и хореограф Леми Понифазио родился на острове Самоа, в последнее время он стал одним из главных героев европейских театральных фестивалей. В прошлом году компания MAU гастролировала в Москве на фестивале DanceInversion.

Для Фринджа этот год стал чрезвычайно урожайным на спектакли из Новой Зеландии. Но спектакль «Я» был включен в афишу более сдержанного и официального Эдинбургского международного фестиваля, главным ракурсом которого в этом году стала тема войны, ее осмысление спустя сто лет после начала Первой Мировой. «Я» — графичный, визуально перенасыщенный спектакль, весь построенный на замедленных ритмах и барельефных мизансценах. Это двухчасовая медитация, разрывающая привычную ткань сценического действа, когда спектакль уже перестает быть только спектаклем, когда он вторгается на территорию обряда. В течении десяти минут на авансцене, подняв вверх голову и выгнув дугой спину, грузный взрослый мужчина кричит не останавливаясь. Этот крик-молитву он посылает в никуда, в бездну, где нет и не будет ответа. На сцене в три четверти портала выстроена черная глухая стена — граница. Она наклоняется, и на нее распластав руки падает человек. Спустя несколько секунд, все пространство сцены залито проекцией потоков воды, уносящих с собой и отчаяние, и страх, и спасение. В постановке Леми Понифазио христианские мотивы переплетаются с языческими, а мощь самобытной культуры полинезийских народов вдруг прорывается сквозь европейскую размеренность и четкость.

This slideshow requires JavaScript.

Однако не всем хватало острых театральных ощущений. Так двое режиссеров оказались на берегу Северного моря. Вдалеке в голубой дымке они увидели остров, добраться до которого можно было прямо по . Двое режиссеров не долго сомневались, а может быть и вовсе не сомневались, и отправились на прогулку. Остров был прекрасен, жизнь тоже, пока не выяснилось, что дороги назад нет — начался прилив. Робинзоны вернулись к цивилизации спустя 7 часов целыми и невредимыми с экзистенциальным опытом в придачу.

Отдельно хочется сказать про шотландцев. Это самые лучшие люди на земле. Самые отзывчивые. Самые улыбчивые. Они улыбаются несмотря на самую плохую погоду. И у них самые добрые собаки. Попробуйте открыть на улице карту города. К вам тут же кто-нибудь подойдет и предложит помощь. Однажды я не могла вырваться от пожилой леди минут 15, потому что она очень хотела помочь найти нужный театр и привлекла к этому всех вокруг. Или, например, наш последний вечер. Самым неожиданным образом после спектакля мы оказались в гостях у художницы Хейди. Первым с ней познакомился наш переводчик и знаток всех местных пабов Никита, и Хейди, произнеся очень просто: «Друзья Никиты — мои друзья», — увлекла нас на последний этаж свой квартиры в самом центре города, где накормила ужином и показала найденные на блошиных рынках вещи XIX века. Наверное, Фриндж был бы совсем другим, если бы его проводили не в Шотландии.

Комментарии: