Директора театров не оставили камня на камне от экспертизы Баженовой

На фото – Марина Ревякина и Владимир Урин

23 июня в материале газеты «Коммерсантъ» о результатах экспертизы по делу «Седьмой студии» высказались: директор Большого театра Владимир Урин, директор фестиваля «Золотая Маска» и Театра Наций Мария Ревякина, директор Музыкального театра им. Станиславского и Немировича-Данченко Антон Гетьман и директор Электротеатра Станиславский Ирина Золина.

Владимир Урин, Марина Ревякина, Антон Гетьман и Ирина Золина говорят о грубейших нарушениях в экспертизе Елены Баженовой – третьей экспертизы по делу “Седьмой студии”, которая признана и прокуратурой и министерством культуры России и по факту которой прокуратура запросила реальные сроки для обвиняемых, а Минкульт – возмещения убытков в размере почти почти 129 миллионов рублей.

Владимир Урин обратил внимание на то, что Баженова основывалась на нормативах расчета государственной субсидии на выполнение государственного задания, указанных в постановлении правительства №640 от 2015 года. Это неверно, так как в 2014 году «Седьмая студия» прекратила своё существование. Об этом же говорили на 49-м заседании по делу «Седьмой студии» специалисты, приглашённые в суд по просьбе адвоката. Также Урин объясняет ошибку эксперта Баженовой, связанную с использованием коэффициентов при расчётах:

«Дело в том, что Министерством культуры разработаны специальные коэффициенты, которые учитывают специфику и нюансы создания и показа различных творческих проектов. Эксперт их не применила: для всех спектаклей она использовала только один коэффициент (1,25) – самый низкий, предназначенный для спектаклей малой формы. Однако любой анализ подтвердит, что такие работы “Седьмой студии”, как “Метаморфозы”, “Сон в летнюю ночь”, “Отморозки”, “Охота на снарка”, “Август”, “Обыкновенная история” — это полномасштабные, большие спектакли. Категории малой формы к ним неприменимы. Для таких спектаклей, идущих в залах вместимостью менее 800 мест, министерством разработан коэффициент 3. И это вполне справедливо, поскольку в небольших залах возможность получения доходов от продажи билетов меньше, а затраты на подготовку таких спектаклей практически не отличаются от тех, что показывают в больших залах. “Платформа” работала в зале-трансформере с максимальной вместимостью 306 мест и совершенно очевидно имела право на данный коэффициент. Но эксперт не посчитала необходимым применение этого коэффициента. То есть по целому ряду проектов намеренно занизила расходы в 2,75 раза».

Более того, Урин говорит о том, что постановление № 640, которым воспользовалась Баженова, вообще не применимо к «Седьмой студии» – автономной некоммерческой организации. «Наконец, эксперт вообще не учла в своей так называемой экспертизе 77 мероприятий — лекций, мастер-классов, конференций и так далее, и так далее. Она заявила: “А вы еще докажите, что они были осуществлены”. Но это суд должен решать, засчитывать эти мероприятия или нет, если на них не сохранились бухгалтерские документы. А эксперт обязан просчитать все указанные проекты “Седьмой студии”. Таким образом, в данном случае эксперт просто присвоила себе функции суда».

Марина Ревякина подчеркнула: «Елена Баженова лично рассказала в суде, что просчитывала все мероприятия “Седьмой студии” — спектакли, перформансы, мастер-классы, лекции – по одному коэффициенту. То есть она публично призналась, что не видит разницы между полномасштабным спектаклем вроде “Метаморфоз” и лекцией Алексея Бартошевича». Ревякина добавила, что постановление правительства №640 и приказ Министерства культуры №3450 от 2015 года, в которых дана методика расчетов субсидий государственным театрам для показов спектаклей, не применимы к «Седьмой студии» ещё и потому, что она не являлась государственным театром, сам принцип работы был экспериментальным – процесс подготовки шел непрерывно, спектакли играли всего несколько раз, а открытые репетиции и мастер-классы занимали примерно четверть всех проектов.

«Между тем в 2012 году, то есть как раз в годы функционирования “Седьмой студии”, Минкультом были разработаны нормативы в соответствии с постановлением правительства №671, где для каждого театра рассчитывалась индивидуальная субсидия, причем там как раз и было разделение финансирования на создание спектаклей и на их показ. И если уж затраты автономной некоммерческой организации рассчитывать по нормативам, как можно не применить именно те из них, которые и действовали в рассматриваемый период времени? Хотя стоит отметить, что и эти нормативы касались только театров, имеющих свое помещение, оборудование и уже готовый к прокату репертуар. В то время как у “Седьмой студии” никакой собственности не было.

Если использовать методику Баженовой, которую она применила к некоммерческой организации “Седьмая студия”, и просчитать субсидию МХАТ имени Горького, где она работает заместителем директора, то, по ее расчетам, МХАТ сегодня должен получать не 290 млн руб. в год, а только 130 млн».

О юристе Министерства культуры Смирновой Марина Ревякина говорит: «Не обладая познаниями в экономике и финансах, она от имени министерства согласилась в суде с расчетом эксперта Баженовой, который был проведен с грубым нарушением методики Министерства культуры 2015 года: эксперт не использует формулы методики, а просто умножает базовую сумму на произвольно выбранный коэффициент. Если бы с этой “экспертизой” ознакомились сотрудники экономического и финансового отделов Минкульта, они едва ли признали бы ее легитимной. В этом и парадокс — представитель Министерства культуры соглашается с расчетом, по существу опровергающим методику министерства. Не думаю, что министр культуры в курсе. Абсолютно волюнтаристская залихватская история».

Антон Гетьман добавил, что в качестве источника для экспертизы Баженова использовала именно те нормативы министерства культуры, которые в своё время вызвали крайне негативную реакцию профессионального сообщества, и, возможно, именно поэтому были отменены спустя год и четыре месяца после утверждения:

«Расчет этих нормативов, их экономическое, финансовое, научное или иное обоснование отсутствуют. По сути, они являются “рукотворными”, искусственными административными инструментами, несовместимыми с практикой театрального дела.

В то же время вызывает недоумение, что эксперт с легкостью отказался от сравнительного метода оценки затрат, сославшись на отсутствие в открытых источниках достаточного массива сопоставимых с оригинальными мероприятиями данных, позволяющих провести статистически достоверное сравнение. Ежегодно Москва показывает сотни новых театральных премьер, концертов, кинопоказов, оригинальных творческих междисциплинарных проектов, перформансов, выставок. И если искать не идентичные проекты, что, конечно, невозможно, а именно сопоставимые по составу участников, организационной и финансовой структуре, схожие по техническим и технологическим параметрам и площадкам, то выбор для сравнения будет большим.

Для проведения такой экспертизы необходимо было бы провести оценку затрат мероприятий “Платформы” в ценах сегодняшнего дня. Затем, применив объективные маркеры рынка (курс рубля, базовая ставка ЦБ РФ, стоимость нефти, потребительской корзины и так далее), действовавшие тогда и сейчас, рассчитать коэффициенты, с помощью которых приблизиться к реальной стоимости мероприятий в те периоды, когда они готовились и проводились».

Гетьман говорит о том, что результат экспертизы Баженовой дискредитирует не только проект «Платформа» и его создателей: «Ведь бюджет проекта на стадии его утверждения проходил экспертизу специалистов в Министерстве культуры, Министерстве финансов, в правительстве. И после тщательного изучения был утвержден. Следуя выводам, сделанным Еленой Баженовой, все эти эксперты ошиблись, согласовав финансирование “Платформы” в размере, в два с половиной раза превышающем необходимый».

Ирина Золина обратила внимание на то, что в Электротеатре Станиславский, как это и было у «Платформы», много разноржанровых постановок. Затраты на них всегда должны считаться по-разному:

«К тому же есть разница между производством спектакля и его прокатом, и здесь тоже нужно в каждом случае учитывать его особенности. Так, у “Платформы”, к примеру, не было постоянного штата исполнителей, не было собственной техники, а это значит, что прокат – особенно музыкальных мероприятий – сразу же резко удорожается, потому что на все нужны разовые договоры, а технику нужно брать в аренду. Так что и здесь унифицированный подход совсем неприменим.

То, что эксперт применила один общий коэффициент ко всем мероприятиям “Платформы” (я уже не говорю о том, что несколько десятков она вообще не учла), – это либо от отсутствия практического театрального опыта, либо какой-то чисто формальный подход, который здесь просто неправомерен.

Геннадий Дадамян, у которого мы все учились, всегда говорил, что невозможно в театральной отчетности применять только количественный подход, он боролся за количественно-качественный подход, основанный на целом наборе критериев. Потому что иначе мы, к примеру, несмотря на то что у нас финансирование не только государственное и все сметы в наличии, в любой момент можем попасть в ситуацию, когда нам предъявят претензии: а почему у вас спектакль стоить столько-то, если вот по такому-то коэффициенту должно быть в два раза меньше. Это очень неудобная, непрактичная система оценки, которую любой проверяющий может вывернуть в свою пользу».

Напомним, что 22 июня прошло 51-е заседание по делу «Седьмой студии», на котором прокурор Резниченко запросил для подсудимых сроки лишения свободы общего режима со штрафом: Кириллу Серебренникову – 6 лет (штраф – 800 тысяч рублей), Алексею Малобродскому – 5 лет (штраф 300 тысяч), Софье Апфельбаум и Юрию Итину – по 4 года (штраф 200 тысяч). А министерство культуры подтвердило сумму ущерба в 128, 9 млн.рублей, якобы нанесенного ему проектом «Платформа».

Решение суда будет объявлено 26 июня в 11:00.

На данный момент уже более 4000 человек – представителей российской культуры – подписали документ, призывающий министра культуры Ольгу Любимову отозвать иск Минкульта к фигурантам дела. 21 июня в Facebook прошёл марафон в поддержку обвиняемых по делу «Седьмой студии». Также в сети были опубликованы обращения Андрея Могучего, Константина Богомолова, Алексея Бородина, Валерия Фокина, Евгения Миронова, Константина Райкина и письмо председателя СТД РФ Александра Калягина.

20 июня редакция журнала ТЕАТР. собрала воедино самые вопиющие эпизоды, свидетельствующие о подтасовках, подлогах и заказном характере дела «Седьмой студии». Документальное свидетельство о том, как развалилось в суде «театральное дело», читайте по ссылке.

Комментарии
Предыдущая статья
Константин Райкин: «Бессовестное, сфабрикованное дело!» 23.06.2020
Следующая статья
Кирилл Крок: «Прокуратура просто назначила обвиняемой Апфельбаум!» 23.06.2020
материалы по теме
Новости
Софья Апфельбаум обжаловала приговор суда
Бывший сотрудник Министерства культуры, директор РАМТа Софья Апфельбаум подала апелляционную жалобу на приговор по делу «Седьмой студии».
06.07.2020
Новости
Малобродский и Итин подали апелляционные жалобы, Серебренников — нет
Алексей Малобродский и Юрий Итин подали апелляционные жалобы на приговор по делу «Седьмой студии», вынесенный 26 июня. Защита Кирилла Серебренникова не будет обжаловать приговор.
06.07.2020