Биомеханика стала песней

 

В Воронежском Камерном театре, в рамках «АРТ-ЛАБОРАТОРИИ» — совместного проекта фестиваля TERRITORIЯ и компании СИБУР — показали пластический перформанс Максима Диденко по тексту Дмитрия Пригова “Широка страна моя родная”.

С советской песней на стихи Лебедева-Кумача, написанной в 1936-м для фильма «Цирк», Дмитрий Пригов в 1974-м поступил как шекспировский Полоний с любовным письмом Гамлета: воспроизвел текст полностью, но прокомментировал каждое слово. Так что оригинальный текст, давно уже ставший штампом, потонул в еще больших штампах. «Пример интертекстуальности» — объясняют филологи.
«Всюду жизнь привольна — без эксплуатации человека человеком, без национального, расового и религиозного гнета, / и широка /
Словно Волга, Дон, Днепр, Днестр, Лена, Кама…» — пишет Дмитрий Александрович Пригов, перечисляя десятки названий рек, накручивая факты и превращая стихотворение в сплошной абсурд.
Этот приговский текст и выбрал Максим Диденко, один из самых интересных и энергичных режиссеров нового поколения, сплавляющий визуальный и физический театр, слово и пластику. Совсем недавно, в Москве, в доме чиновника Спиридонова вышел его «Черный русский» — квест по мотивам пушкинского Дубровского. И вот уже Диденко в Воронеже.
7- дневная лаборатория с 32 студентами Воронежского института искусств (курс Михаила Бычкова и курс Руслана Маликова) закончилась показом 45-минутного пластического перформанса. Те, кто знает предыдущие спектакли Диденко, наверняка заметили бы в этой работе что-то из его «Конармии» (по Бабелю) и «Земли» (по фильму Довженко). Но «Широка страна моя родная» — шаг вперед: режиссер на этот раз работает в одно касание, без нарочито-трагических, давящих образов, а смысл возникает как бы сам собой: из междометий, которые выкрикивают или выпевают студенты в белых рубашках и черных брюках; из пластических композиций, напоминающих о мейерхольдовской биомеханике и живых пирамидах сталинских парадов (к которым Мейерхольд тоже приложил руку). Выполненные при неярком свете и в чуть замедленном темпе эти композиции («кинетические скульптуры» называет их сам Максим Диденко) дают зрителю возможность осмыслить ту внешне бравурную и вполне кошмарную действительность, когда Лебедев-Кумач писал свою песню. Эту песню, сперва без приговских комментариев, в прологе пропевает высокий парень в белой рубашке. А потом текст как бы распадается на звуки, шепоты, народные заплачки, биомеханические и дыхательные упражнения, кувырки, подскоки — все, что обычно делают студенты, тут каким-то образом собирается в серию офортов, напоминающих об изломах советской истории.
Последняя часть спектакля — весь текст советской песни с бесконечными вставками Пригова, читает студентка Юлия Городова. Надо сказать, ей удается не только держать внимание зала, но передать витиеватую приговскую иронию, стоящую за всеми этими «Старикам — женщинам после 50, а мужчинам после 55 лет — везде у нас почет и бесплатные пенсии от 60 рублей….».
Текст в ее исполнении звучит так же медленно и лукаво, как извиваются за ее спинами сокурсники, потихоньку пробираясь к выходу. В финале небольшой зал, где зрители сидят в трех метрах от исполнителей, остается пустым. Освещение тусклое. Словно и не было ни спектакля, ни безумных советских лет.

В Воронежском Камерном театре, в рамках «АРТ-ЛАБОРАТОРИИ» — совместного проекта фестиваля TERRITORIЯ и компании СИБУР — показали пластический перформанс Максима Диденко по тексту Дмитрия Пригова. Рассказывает АЛЛА ШЕНДЕРОВА.

С советской песней на стихи Лебедева-Кумача, написанной в 1936-м для фильма «Цирк», Дмитрий Пригов в 1974-м поступил как шекспировский Полоний с любовным письмом Гамлета: воспроизвел текст полностью, но прокомментировал каждое слово. Так что оригинальный текст, давно уже ставший штампом, потонул в еще больших штампах. «Пример интертекстуальности» — объясняют филологи.
«Всюду жизнь привольна — без эксплуатации человека человеком, без национального, расового и религиозного гнета, / и широка /
Словно Волга, Дон, Днепр, Днестр, Лена, Кама…» — пишет Дмитрий Александрович Пригов, перечисляя десятки названий рек, накручивая факты и превращая стихотворение в сплошной абсурд.
Этот приговский текст и выбрал Максим Диденко, один из самых интересных и энергичных режиссеров нового поколения, сплавляющий визуальный и физический театр, слово и пластику. Совсем недавно, в Москве, в доме чиновника Спиридонова вышел его «Черный русский» — квест по мотивам пушкинского Дубровского. И вот уже Диденко в Воронеже.
7- дневная лаборатория с 32 студентами Воронежского института искусств (курс Михаила Бычкова и курс Руслана Маликова) закончилась показом 45-минутного пластического перформанса. Те, кто знает предыдущие спектакли Диденко, наверняка заметили бы в этой работе что-то из его «Конармии» (по Бабелю) и «Земли» (по фильму Довженко). Но «Широка страна моя родная» — шаг вперед: режиссер на этот раз работает в одно касание, без нарочито-трагических, давящих образов, а смысл возникает как бы сам собой: из междометий, которые выкрикивают или выпевают студенты в белых рубашках и черных брюках; из пластических композиций, напоминающих о мейерхольдовской биомеханике и живых пирамидах сталинских парадов (к которым Мейерхольд тоже приложил руку). Выполненные при неярком свете и в чуть замедленном темпе эти композиции («кинетические скульптуры» называет их сам Максим Диденко) дают зрителю возможность осмыслить ту внешне бравурную и вполне кошмарную действительность, когда Лебедев-Кумач писал свою песню. Эту песню, сперва без приговских комментариев, в прологе пропевает высокий парень в белой рубашке. А потом текст как бы распадается на звуки, шепоты, народные заплачки, биомеханические и дыхательные упражнения, кувырки, подскоки — все, что обычно делают студенты, тут каким-то образом собирается в серию офортов, напоминающих об изломах советской истории.
Последняя часть спектакля — весь текст советской песни с бесконечными вставками Пригова, читает студентка Юлия Городова. Надо сказать, ей удается не только держать внимание зала, но передать витиеватую приговскую иронию, стоящую за всеми этими «Старикам — женщинам после 50, а мужчинам после 55 лет — везде у нас почет и бесплатные пенсии от 60 рублей….».
Текст в ее исполнении звучит так же медленно и лукаво, как извиваются за ее спинами сокурсники, потихоньку пробираясь к выходу. В финале небольшой зал, где зрители сидят в трех метрах от исполнителей, остается пустым. Освещение тусклое. Словно и не было ни спектакля, ни безумных советских лет.

Комментарии
Предыдущая статья
Мама, открой! 24.09.2016
Следующая статья
Три сестры Апокалипсиса 24.09.2016
материалы по теме
Блог
Метка бабушки
Белый барс на джамперах, летающие духи леса, компьютерная реальность и японское анимэ: как в Бурятском театре драмы имени Намсараева соединяют документальную технику с национальным эпосом и диснеевской визуальностью – рассказывает корреспондентка журнала ТЕАТР. Мила Денёва.
Блог
Раймонда для бомонда
В начале января в Большом театре состоялся дебют ведущей солистки Элеоноры Севенард в заглавной партии балета «Раймонда» (редакция Юрия Григоровича). Арсений Суржа делится впечатлениями о дебюте и рассуждает о противостоянии светского и духовного в балете.