Анна Степанова про «Извне и изнутри» театра post

Театр post изобрёл секрет того, что я бы назвала органической драматургией. «Художник извне и изнутри» идеальная тому иллюстрация.

Сначала публика фланирует в небольшом зале с развешенными по стенам текстами, а они к тому же еще и звучат на разные голоса откуда-то сверху. Мозг постепенно вспухает от избытка информации о великом и прекрасном. Потом Иван Николаев и Алена Старостина начинают выносить в зал по одному стулу — так постепенно перед большим экраном в торцевой стене выстраиваются зрительские ряды, публика усаживается, читает пляшущие по экрану буковки, буковки пропадают, все слушают, как ясный женский голос называет день, а глуховатый и очень близкий мужской рассказывает, что ел, как испражнялся, где болело, кого видел. Чуть позже в эти бытовые мотивы начнут просачиваться вкрапления информации о том, что рисовал в этот день рассказчик — руку, голову, ногу, спину, и странные абрисы этих изображений, похожие на белых эмбрионов, мерцая, высветятся на экране. Нет иерархии, факт поноса уравнен по значимости с отмечаемым церковным праздником. Физическое существование героя без тела и лица отдается в собственном теле, и тоже хочется салата с каперсами, и кажется, что заныл живот. А еще из глубин детской памяти всплывает странное желание взять карандаш и рисовать. И когда в финале на экране снова запляшут белые буковки, и мы прочтем о том, что шестидесяти трехлетний флорентийский художник Якобо Каруччи да Понтормо умер 2 января 1557 года, станет странно. Так близко звучал его голос, так подлинно и несуетливо прорастала в нас его почти пять веков тому назад оборвавшаяся жизнь.

В спектакле двух Дмитриев, Волкострелова и Ренанского из общего массива публики поодиночке извлекается каждый отдельно взятый зритель и помещается внутри состоящего из разных опосредованно взаимодействующих смысловых концентрических кругов драматургического поля. Это развешенные по стенам и звучащие в прологе удивительные тексты Аркадия Ипполитова о Понтормо, дневник самого художника «Моя книга», прочитанный живыми postовскими духами, Аленой Старостиной и Иваном Николаевым. А еще воображаемая живопись, красота итальянских храмов, вкус еды, дурной или прекрасной. Холод, дождь, хорошая погода. Болезни. Радость. Смерть. И память, поправшая жадность все поглощающего времени.

Комментарии
Предыдущая статья
В Театре Талия готовятся к премьере Марины Давыдовой «Checkpoint Woodstock» 02.04.2019
Следующая статья
Фестиваль «Твой шанс» проведет репетицию показов для абитуриентов 02.04.2019
материалы по теме
Блиц
Елена Алдашева про «Рикки-Тикки-Тави» Норильского Заполярного театра
На прошлой неделе в Москву на гастроли приехал Норильский Заполярный театр драмы им. Вл. Маяковского — в рамках «Больших гастролей» он сыграл четыре спектакля, один из которых — детский. И этот детский спектакль — «Рикки-Тикки-Тави» Тимура Файрузова — оказался, по-моему, не только театральной удачей, но и сочетанием трудно сочетаемых явлений. В чём, думаю, и есть…
Блиц
Алёна Солнцева про оскорбление чувств
Оскорбляемся! С удовольствием и чувством удовлетворения. Одних оскорбляет шутовство Богомолова, который травестирует собственную свадьбу, других — постановка «Ревизора» Петра Шерешевского в Псковской драме, показанная в Екатеринбурге, на фестивале «Реальный театр». Причем, обиделись не на сатиру — хотя в спектакле она…